Главная > Болезни > И мысли далеко несутся и полон ум желаний и страстей и кровь кипит

И мысли далеко несутся и полон ум желаний и страстей и кровь кипит

1837 год стал знаменательным в творческой судьбе Михаила Юрьевича Лермонтова. За несколько дней его имя стало известно всей читающей России. Вечером 27 января в Петербурге узнали о трагической дуэли А.С.Пушкина. «Пистолетный выстрел, убивший Пушкина, разбудил душу Лермонтова», — напишет позже А.И.Герцен. Уже на следующий день молодой поэт показал друзьям только что написанное стихотворение:

«Погиб поэт! — невольник чести…»

Читатели прекрасно понимали, кого имел в виду Лермонтов, когда писал: «Вы, жадною толпой стоящие у трона…» Поняли это и при дворе 20 февраля. Разгневанный царь приказал арестовать сочинителя «возмутительных» стихов и начать следствие. Наказание не заставило себя ждать. Уже 25 февраля военный министр А.И.Чернышев доносил шефу жандармов А.Х.Бенкендорфу: «Лейб-гвардии гусарского полка корнета Лермонтова за сочинение известных вашему сиятельству стихов перевести тем же чином в Нижегородский драгунский полк».

напишет Лермонтов, уже зная об отъезде. Из Петербурга он успел послать Раевскому письмо: «Прощай, мой друг. Я буду тебе писать про страну чудес — Восток, меня утешают слова Наполеона: «Великие имена возникают на Востоке…»

Трудным был в те годы путь из Петербурга на Кавказ. 10 апреля 1837 года Лермонтов выехал из Москвы. Проехав Тульскую, Орловскую и Воронежскую губернии, прибыл к границе войска донских казаков; затем через станции при крепостях Средне-Егорлыкской, Медвежье-Колодезной и Московской проследовал к Базовой балке и Сабле. Где-то 24 апреля он въехал в Ставрополь- административный центр Кавказской линии и Черномории. Отсюда можно было попасть в Закавказье (по Военно-Грузинской дороге), на Кубань (через крепость Прочный Окоп), в Дагестан (через крепость Грозную).

Заболев по дороге, Лермонтов из Ставрополя переезжает в Пятигорский военный госпиталь. «Простудившись дорогой, я приехал на воды весь в ревматизмах; меня на руках вынесли люди из повозки, я не мог ходить…», — писал поэт Святославу Раевскому. На водах у Лермонтова изменился маршрут дальнейшего следования. В Тифлис, где стоял Нижегородский драгунский полк, он не едет. 18 июля 1837 года отправляет из Пятигорска бабушке письмо: «Эскадрон нашего полка, к которому барон Розен велел меня причислить, будет находиться в Анапе, на берегу Черного моря, при встрече государя, тут же, где отряд Вельяминова, и, следовательно, я с вод не поеду в Грузию».

Почему поэт оказался в экспедиционном отряде, а не в предписанном царем Нижегородском полку? До сих пор этот вопрос не совсем выяснен.

В то время подоплека ссылки М.Ю.Лермонтова была всем ясна: П.А.Висковатый — первый биограф Лермонтова — сказал об этом совершенно определенно: «Поэт не подозревал, что ему отрезывается путь к выслуге». Нижегородский полк стоял почти без действий. Самым же ответственным военным событием 1837 года была экспедиция за Кубань, которую возглавил сам Командующий Кавказской линией и Черноморской, генерал А.А.Вельяминов. Дядя М.Ю.Лермонтова генерал П.И.Петров — начальник штаба у А.А.Вельяминова — прекрасно понимал, что во время военных действий показать себя в бою, отличиться будет проще. А это давало повод для прощения. Но вот как отправить М.Ю.Лермонтова в экспедицию?Перевести поэта — означало нарушить волю царя, решиться на такое было весьма рискованно.

К этому делу подключили флигель-адъютанта великого князя А.И.Философова, женатого на кузине М.Ю.Лермонтова. 19 мая 1837 года А.И.Философов написал в Тифлис письмо к своему старому приятелю В.Д.Вольховскому — начальнику штаба Кавказского корпуса. Но пока письмо нашло В.Д.Вольховского в Пятигорске, в Ставрополь, в штаб войск на Кавказской линии и в Черномории пришел рапорт, подписанный тем же генерал-майором В.Д.Вольховским, датированный 10 июля 1837 года об отправлении в действующий за Кубань отряд Нижегородского драгунского полка прапорщика Лермонтова. Теперь мы знаем, кто так волновался о решении участи М.Ю.Лермонтова. Павел Иванович Петров, воспользовавшись присутствием В.Д.Вольховского в Пятигорске, просил его отдать соответствующий приказ.Позже В.Д.Вольховский в письме к А.И.Философову пишет об этом:

«На первый случай скажу, что он (Лермонтов — В.З., В.М.) по желанию ген. Петрова, тоже родственника своего, командирован за Кубань в отряд ген. Вельяминова: два-три месяца экспедиции против горцев могут быть ему небесполезны…».

Друзья рассчитывали, что прощение Лермонтова может произойти в ближайшее время. А.И.Философов, находясь на маневрах в свите великого князя Михаила Павловича, пишет жене в Петербург 1 сентября 1837 года: «Тетушке Елизавете Алексеевне (бабушка М.Ю.Лермонтова- В.З., В.М.) скажи, что граф А.Ф.Орлов сказал мне что Михайло Юрьевич будет, наверное, прощен в бытность государя в Анапе, что граф Бенкендорф два раза об этом к нему писал и во второй раз просил доложить государю, что прощение этого молодого человека он примет за личную себе награду; после этого, кажется, нельзя сомневаться, что последует милостливая резолюция». Лермонтов каким-то образом, конечно, был извещен об этих переговорах, вот почему ему надо было непременно попасть в отряд Вельяминова.

Экспедиция началась в конце апреля, прикомандирование было подписано генерал-майором Вольховским 10 июля, Лермонтов, задержавшийся из-за продолжения лечения на водах, выехал в отряд лишь в сентябре. Путь лежал по Кубанской укрепленной линии на Тамань — это была единственная дорога, по которой прапорщик мог бы безопасно добраться до Анапы-Геленджика.

В 40-е годы прошлого века из Екатеринодара до Тамани проходил почтовый тракт протяженностью 210 верст. Выехав днем 25 сентября 1837 года из Екатеринодара, Лермонтов должен был переночевать в станице Ивановской, откуда оставался дневной перегон через почтовые кордоны Копыловский, Протоцкий, Петровский, Емануиловский, Староредутский, Андреевский, станицу Темрюкскую и далее. Миновав стороной станицу Ахтанизовскую, повернув влево по берегу Таманского лимана, дорога шла на Тамань.

Выехав рано утром из Ивановской, около 9 вечера поэт прибыл в маленький приморский городок и остановился в доме, который принадлежал черноморскому казаку Федору Мыснику.

На следующий день поручик отправился в крепость Фанагорию, расположенную в двух верстах перед Таманью. Встретившись с комендантом крепости П.Я.Посылкиным, Лермонтов узнал, что ехать в район Геленджика, где должен был находится экспедиционный отряд не следует. На только что прибывшем транспорте «Буг» пришло сообщение о приказе Николая 1 распустить полки на зимние квартиры и уже 25 сентября экспедиционный отряд выступил к Ольгинскому укреплению. Комендант Фанагорийской крепости распорядился отменить подорожную и направил Нижегородского драгунского полка прапорщика Лермонтова в укрепление Ольгинское, в походный штаб Вельяминова для получения дальнейших распоряжений.

А тем временем события на берегу геленджикской бухты развивались следующим образом. 20 сентября 1837 года в 11 часов утра Николай 1 съехал с парохода на берег и прибыл в лагерь. В это время в крепости Геленджик начался пожар (загорелись сено и мука, убыток составил свыше 200 тыс. рублей). Ветер не утихал, и только к 22-му к вечеру царь смог вернуться на пароход и 23-го в 4 часа пополудни пароход снялся с якоря. Перед отправлением Николай I отдал приказ об отмене экспедиции.

25 сентября покинул геленджикскую гавань и транспорт «Буг», отправившись в Фанагорию. Как удалось выяснить Л.И.Прокопенко, в Черноморском флоте все суда были четырехмачтовые, единственный трехмачтовый был «Буг». Интересно, что Лермонтов на своем рисунке изобразил как раз трехмачтовое судно.

Нам хочется привести выписку из журнала военных действий за Кубанью в 1837 году. До сих пор этот документ никогда не цитировался.

«Сентября 25-го отряд выступил по дороге к Ольгинскому тетдепону и, прошел перевал Накко, остановился для ночлега. В ничтожной перестрелке с неприятелем мы потери не имели.

Сентября 26-го отряд выступил на рассвете и к 4 часам пополудни расположился для ночлега в 2-х верстах от укрепления Николаевского.

Сентября 27-го отряд выступил на рассвете, и к 2 часам пополудни прибыл к укреплению Абинскому, где и расположился для ночлега.

Сентября 28-го отряд выступил на рассвете. Неприятель виден был по сторонам и против арьергарда, с которыми вел перестрелку, усилившуюся при проходе войск мимо леса, находящегося в 3-х верстах от укрепления Абинского. Здесь с нашей стороны ранено рядовых 3.

На речке Кунице отряд расположился для ночлега, исключая 1-го баталиона Навагинского пехотного, 4-го баталиона Кабардинского егерского полков, и 3-х легких орудий, которые отправились с Командующим войсками на Кавказской линии генерал-лейтенантом Вельяминовым, прямо в Ольгинский тет-депон.

Сентября 29-го отряд под начальством генерал-майора Гостомилова прибыли к Ольгинскому тет-депону. Весь отряд расположился лагерем на берегу Кубани».

Тем временем 26 сентября «Буг» прибыл в Тамань и стал на фанагорийском рейде. На морской переход из Геленджика в Керчь транспортный корабль затратил меньше суток. Рисунок поэта позволил довольно точно датировать его первый приезд в Тамань. Судя по повести «Тамань», ее герой пробыл в приморском городке три ночи, а не три дня, столько же пробыл и Лермонтов. Приехав поздно вечером 26 сентября, он рано утром 28 покинул Тамань, лишь к вечеру добрался до Ивановской, и уже на следующий день 29 сентября, нижегородского драгунского полка прапорщик Лермонтов прибыл в действующий отряд в укрепление Ольгинское. Здесь Лермонтов получил следующее предписание: «Во внимание, что ваше благородие прибыли к действующему отряду по окончании первого периода экспедиции, а второй период государь-император высочайше повелеть соизволили отменить, я предписываю вам отправиться в свой полк, на проезд же ваш от укрепления Ольгинского до города Тифлиса препровождаю при сем подорожную № 21-, а прогонные извольте требовать по команде с прибытием вашим в полк».

В Ольгинском укреплении Лермонтов встретился с Н.С.Мартыновым. «Триста рублей, которые вы мне послали через Лермонтова, получил, но писем никаких, потому что его обокрали в дороге, и деньги эти, вложенные в письме, также пропали; но он, само собой разумеется, отдал мне свои»,- писал Мартынов отцу уже из Екатеринодара 5 октября.

Покинув Ольгинское в первых числах октября, прапорщик Лермонтов через Екатеринодар, Прочный Окоп прибыл в Ставрополь. Из рассказа генерала барона Е.И.фон Майделя (в передаче П.К.Мартьянова) известно, что поэт «приехал в Ставрополь совсем без вещей, которые у него дорогой были украдены и поэтому явился к начальству не тотчас по приезду в город, а когда мундир и другие вещи были приготовлены, за что он и получил выговор, так как в штабе нашли, что он должен был явиться, в чем приехал».

Деньги на пошив мундира и на приобретение украденных вещей дал взаймы Лермонтову П.И.Петров. В начале февраля 1838 года поэт выслал из Петербурга 1050 рублей в Ставрополь, сопроводив их благодарственным письмом.

В Ставрополе поэт часто встречался с Петровыми, Н.М.Сатиным, доктором Майером. Через них он познакомился с декабристами С.Кривцовым и В.Голицыным. Но вот с Александром Одоевским он вряд ли мог встретиться в городе. Декабрист в сопровождении тобольского казака Тверитинова выехал к месту назначения в Нижегородский драгунский полк 8 октября. Для Лермонтова это были лишь первые дни пребывания в Ставрополе. К тому же А.И.Одоевского, Н.И.Лорера, М.М.Нарышкина, М.А.Назимова и А.И.Черкасова везли под конвоем. Строгости были такие, что отец А.И.Одоевского едва добился разрешения на кратковременное свидание с сыном. О таких же строгостях сообщает и декабрист А.Корнилович, которого везли в тот же Нижегородский полк в 1832 году. Прибывших 8 октября в Ставрополь декабристов, кого в тот же день, а кого на следующий выслали под конвоем в приписанные полки. Встреча двух поэтов — Лермонтова и Одоевского – по всей видимости, произошла в Царских Колодцах в Грузии, куда Одоевский прибыл 7 ноября 1837 года.

В этом стихотворении, написанном после смерти друга, Лермонтов вспоминал о своей конкретной встрече с декабристом. Пока Лермонтов находился в Ставрополе, в Тифлисе 11 октября был отдан высочайший приказ по кавалерии о переводе «прапорщика Лермонтова лейб-гвардии в Гродненский гусарский полк корнетом». Прибыв в ноябре 1837 г. в свой Нижегородский драгунский полк 25, Лермонтов был уже выключен из списков полка. Поэт возвращается в Петербург.

Сколько же времени Лермонтов провел в поездке по дорогам Краснодарского края? Нам кажется, что установить такие даты с большей мерой достоверности, сейчас уже возможно. За основу можно взять конкретно документированную дату пребывания Лермонтова в нашем крае ( в Ольгинском укреплении) и сделать сопоставления с дневными переездами как современников Лермонтова (сведения взяты из неопубликованного дневника неизвестного офицера, участвовавшего в экспедиции Вельяминова 1837 года), так и лиц, проезжавших по Кубанской укрепленной линии в 1820 г. (Г.В.Гераков, А.С.Пушкин). Хронологическая картина пребывания Лермонтова на Кубани в 1837 году выглядит следующим образом.

Около 23 сентября покинул Ставрополь, и в тот же день прибыл в Прочный Окоп. 25 сентября находился в Екатеринодаре, с 25 по утро 26- Ивановской, вечером 26- прибыл в Тамань, а 28 сентября выехал из Тамани. В Геленджик, к сожалению, попасть Лермонтову так и не удалось.

Покинув Тамань, М.Ю.Лермонтов, конечно, не думал, что вновь окажется на Кубани. И все же ему пришлось побывать в приморском городке еще раз.

Вернувшись с Кавказа в январе 1838 года, Лермонтов три месяца служил в Новгородской губернии в Гродненском полку, 9 апреля переведен в лейб-гвардии гусарский полк. 6 декабря 1839 года Лермонтов был произведен из корнетов в поручики. После дуэли с сыном французского посланника де Барантом Лермонтов был арестован. Следствие затянулось почти на два месяца. 13 апреля 1840 года Николай I наложил резолюцию на дело о дуэли: «Поручика Лермонтова перевесть в Тенгинский пехотный полк тем же чином». Итак, ссылка на Кубань, в Черноморию, где располагались отряды Тенгинского полка.

10 июня 1840 года Лермонтов вновь прибывает в Ставрополь, где пробыл до 17 июня. 18 июня он покинул город и выехал в экспедицию генерал-лейтенанта А.Б.Галафеева в Малую Чечню. В течении всего лета и осени, вплоть до 20 ноября, поручик находился в экспедиции, лишь на незначительное время приезжая в Ставрополь и Пятигорск.

В альбоме А.А.Капнист, хранящемся в Государственной библиотеке СССР им. В.И.Ленина и исписанном рукою декабриста Н.И.Лорера, под заглавием «Мое первое знакомство с Лермонтовым» имеется запись: «Я жил тогда в Фанагорийской крепости в Черномории. В одно утро явился ко мне молодой человек, в сюртуке нашего Тенгинского полка, и рекомендовался поручиком Лермонтовым, переведенным из лейб-гусарского полка — он привез мне из Петербурга от племянницы моей Александры Осиповны Смирновой письмо и книгу…». Здесь указано конкретное место встречи — Фанагорийская крепость, т.е. в двух верстах перед Таманью.

Большинство рот Тенгинского полка были в течении нескольских лет разбросаны по укреплениям восточного берега Черного моря. В течение зимы 1840-1841 гг. роты, как пишет историк полка Д.В.Ракович, «…усиленно трудились над приведением укреплений в оборонительное положение…Только Анапа, полковая наша штаб-квартира, производила впечатление города с довольно удобными домиками».

Итак, путь Лермонтова лежал в крепость Анапу, проехать куда можно было только через Тамань. Вторая дорога через укрепление Абинское была далеко не безопасна и практически еще не использовалась. Встретившись в декабре в Тамани с Лорером, Лермонтов отправился дальше, как отметил декабрист: « Он ехал в штаб полка явиться начальству». 23 апреля 1841 года приказом по Тенгинскому пехотному полку поручик Лермонтов был назначен в батальон К.К.Данзаса, но прибыть на Кубань Лермонтову больше не удалось. Последний раз имя поэта упоминается в документах Тенгинского полка в приказе № 302 от 1 ноября 1841 года. Под шестым параграфом значилось: «Высочайшим приказом в 12 день прошлого сентября сего года выключен умершим поручик Лермонтов, о чем по полку, объявляя, предписываю его из списочного состояния исключить».

По материалам lermontov-taman.ru

Коль в предрассветный час
Проснёшься от музык,
Звучащих в голове,
Что в сердце сладко льются;
Коль долго из под глаз
Не видящих ни зги,
Росою по траве,
Вдруг, слёзы навернутся;

Коль ходишь в темноте,
Подняв с постели плоть,
И не даёшь ей отоспаться вволю,
И чувствуешь: слова не эти, и не те –
Всё спето про любовь,
Всё вышло вместе с болью;

И прошлого картин мелькает череда,
По струнам медным и витым запляшут пальцы,
И песня юности твоей (тобой написанная, да!)
Разлуку воскресит, как рёв неандертальца;

Тогда приникни к роднику –
Истоку вечному – к нему,
И снова обретёт черты томленье
Твоей души, его души,
И ты услышишь из тиши
И страсть, и тяжкое сомненье,
И боль, и рок, и вдохновенье…

6:40:21 25.09.2012 24D6E5317140

Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.

Я красавицу младую
Прежде сладко поцелую,
На коня потом вскочу,
В степь, как ветер, улечу.

Но окно тюрьмы высоко,
Дверь тяжелая с замком;
Черноокая далеко,
В пышном тереме своем;

Добрый конь в зеленом поле
Без узды, один, по воле
Скачет, весел и игрив,
Хвост по ветру распустив.

Одинок я — нет отрады:
Стены голые кругом,
Тускло светит луч лампады
Умирающим огнем;

Только слышно за дверями
Звучно-мерными шагами
Ходит в тишине ночной
Безответный часовой.

Кто б ни был ты, печальный мой сосед,
Люблю тебя, как друга юных лет,
Тебя, товарищ мой случайный,
Хотя судьбы коварною игрой
Навеки мы разлучены с тобой
Стеной теперь — а после тайной.
Когда зари румяный полусвет
В окно тюрьмы прощальный свой привет
Мне, умирая, посылает
И, опершись на звучное ружье,
Наш часовой, про старое житье
Мечтая, стоя засыпает, —
Тогда, чело склонив к сырой стене,
Я слушаю — и в мрачной тишине
Твои напевы раздаются.
О чем они — не знаю; но тоской
Исполнены, и звуки чередой,
Как слезы, тихо льются, льются.
И лучших лет надежды и любовь —
В груди моей все оживает вновь,
И мысли далеко несутся,
И полон ум желаний и страстей,
И кровь кипит — и слезы из очей,
Как звуки, друг за другом льются.

Спеша на север из далека,
Из теплых и чужих сторон,
Тебе, Казбек, о страж востока,
Принес я, странник, свой поклон.

Чалмою белою от века
Твой лоб наморщенный увит,
И гордый ропот человека
Твой гордый мир не возмутит.

Но сердца тихого моленья
Да онесут твои скалы
В надзвездный край, в твое владенье,
К перстолу вечного аллы.

Читайте также:  Анкилоз суставов — причины, симптомы, лечение и последствия

Молю, да снидет день прохладный
На знойный дол и пыльный путь,
Чтоб мне в пустыне безотрадной
На камне в полдень отдохнуть.

Молю, чтоб буря не застала,
Гремя в наряде боевом,
В ущелье мрачного Дарьяла
Меня с измученным конем.

Но есть еще одно желанье!
Боюсь сказать! — душа дрожит!
Что, если я со дня изгнанья
Совсем на родине забыт!

Найду ль там прежние объятья?
Старинный встречу ли привет?
Узнают ли друзья и братья
Страдальца, после многих лет?

Или среди могил холодных
Я наступлю на прах родной
Тех добрых, пылких, благородных,
Деливших молодость со мной?

О, если так! своей метелью
Казбек, засыпь меня скорей
И прах бездомный по ущелью
Без сожаления развей.

Люблю тебя, булатный мой кинжал,
Товарищ светлый и холодный.
Задумчивый грузин на месть тебя ковал,
На грозный бой точил черкес свободный.

Лилейная рука тебя мне поднесла
В знак памяти, в минуту расставанья,
И впервый раз не кровь вдоль по тебе текла,
Но светлая слеза — жемчужина страданья.

И черные глаза, остановясь на мне,
Исполненны таинственной печали,
Как сталь твоя при трепетном огне,
То вдруг тускнели, то сверкали.

Ты дал мне в спутники, любви залог немой,
И страннику в тебе пример не бесполезный:
Да, я не изменюсь и буду тверд душой,
Как ты, как ты, мой друг железный.

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее — иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.

Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднистве чужом.

К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.

Так тощий плод, до времени созрелый,
Ни вкуса нашего не радуя, ни глаз,
Висит между цветов, пришлец осиротелый,
И час их красоты — его паденья час!

Мы иссушили ум наукою бесплодной,
Тая завистливо от ближних и друзей
Надежды лучшие и голос благородный
Неверием осмеянных страстей.

Едва касались мы до чаши наслажденья,
Но юных сил мы тем не сберегли;
Из каждой радости, бояся пресыщенья,
Мы лучший сок навеки извлекли.

Мечты поэзии, создания искусства
Восторгом сладостным наш ум не шевелят;
Мы жадно бережем в груди остаток чувства
Зарытый скупостью, как бесполезный клад.

И ненавидим мы, и любим мы случайно,
Ничем не жертвуя ни злобе, ни любви,
И царствует в душе какой-то холод тайный,
Когда огонь кипит в крови.

И предков скучны нам роскошные забавы,
Их добросовестный, ребяческий разврат;
И к гробу мы спешим без счастья и без славы,
Глядя насмешливо назад.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдем без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.

И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

Отделкой золотой блистает мой кинжал;
Клинок надежный, без порока;
Булат его хранит таинственный закал —
Наследье бранного востока.

Наезднику в горах служил он много лет,
Не зная платы за услугу;
Не по одной груди провел он страшный след
И не одну порвал кольчугу.

Забавы он делил послушнее раба,
Звенел в ответ речам обидным.
В те дни была б ему богатая резьба
Нарядом чуждым и обидным.

Он взят за Тереком отважным казаком
На хладном трупе господина,
И долго он лежал заброшенный потом
В походной лавке армянина.

Теперь родных ножон, избитых на войне,
Лишен героя спутник бедный,
Игрушкой золотой он блещет на стене
Увы, бесславный и безвредный!

Никто привычною, заботливой рукой
Его не чистит, не ласкает,
И надписи его, молясь с зарей,
Никто с усердьем не читает.

В наш век изнеженный не так ли ты, поэт,
Свое утратил назначенье,
На злато променяв ту власть, котрой свет
Внимал в немом благоговенье?

Бывало, мерный звук твоих могучих слов
Воспламенял бойца для битвы,
Он нужен был толпе, как чаша для пиров,
Как фимиам в часы молитвы.

Твой стих, как божий дух, носился над толпой
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой
Во дни торжеств и бед народных.

Но скучен нам простой и гордый твой язык,
Нас тешат блестки и обманы;
Как ветхая краса, наш ветхий мир привык
Морщины прятать под румяны.

Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк!
Иль никогда, на голос мщенья,
Из золотых ножон не вырвешь свой клинок,
Покрытый ржавчиной презренья.

Казачья колыбельная песня

Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою.

Стану сказывать я сказки,
Песенку спою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.

По камням струится Терек,
Плещет мутный вал;
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал;

Но отец твой старый воин,
Закален в бою:
Спи, малютка, будь спокоен,
Баюшки-баю.

Сам узнаешь, будет время,
Бранное житье;
Смело вденешь ногу в стремя
И возьмешь ружье.

Я седельце боевое
Шелком разошью.
Спи, дитя мое родное,
Баюшки-баю.

Богатырь ты будешь с виду
И казак душой.
Провожать тебя я выйду
Ты махнешь рукой.

Сколько горьких слез украдкой
Я в ту ночь пролью.
Спи, мой ангел, тихо, сладко,
Баюшки-баю.

Стану я тоской томиться,
Безутешно ждать;
Стану целый день молиться,
По ночам гадать;

Стану думать, что скучаешь
Ты в чужом краю.
Спи, пока забот не знаешь,
Баюшки-баю.

Дам тебе я на дорогу
Образок святой:
Ты его, моляся богу,
Ставь перед собой;

Да, готовясь в бой опасный,
Помни мать свою.
Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.

Que nous font apres tout les
vulgaires abois De tous ces charlatants,
qui donnent de la voix Les marchands de
pathos et les faiseurs d’emphase Et tous
les baladins qui dansent sur la phrase?
A.Barbier (*)

Не верь, не верь себе, мечтатель молодой,
Как язвы, бойся вдохновенья.
Оно — тяжелый бред души твоей больной
Иль пленной мысли раздраженье.

В нем признака небес напрасно не ищи:
То кровь кипит, то сил избыток!
Скорее жизнь свою в забавах истощи,
Разлей отравленный напиток!

Случится ли тебе в заветный, чудный миг
Отрыть в душе давно безмолвной
Еще неведомый и двественный родник,
Простых и сладких звуков полный, —

Не вслушивайся в них, не предавайся им,
Набрось на них покров забвенья:
Стихом размеренным и словом ледяным
Не передашь ты их значенья.

Закрадется ль печаль в тайник души твоей,
Зайдет ли страсть с грозой и вьюгой, —
Не выходи тогда на шумный пир людей
С своею бешеной подругой;

Не унижай себя. Стыдися торговать
То гневом, то тоской послушной,
И гной душевных ран надменно выставлять
На диво черни простодушной.

Какое дело нам, страдал ты или нет?
На что’ нам знать твои волненья,
Надежды глупые первоначальных лет,
Рассудка злые сожаленья?

Взгляни: перед тобой играючи идет
Толпа дорогою привычной;
На лицах праздничных чуть виден след забот,
Слезы не встретишь неприличной.

А между тем из них едва ли есть один,
Тяжелой пыткой не измятый,
До преждевременных добравшийся морщин
Без преступленья иль утраты.

Поверь: для них смешон твой плач и твой укор,
С своим напевом заучённым,
Как разрумяненный трагический актер,
Махающий мечом картонным.

——————————
* Какое нам, в конце концов, дело до грубого
крика всех этих горланящих шарлатанов, торговцев
пафосом, мастеров напыщенности и всех плясунов,
танцующих на фразе?
—— О. Барбье (франц.) —-

По материалам www.stihi.ru

Максим Немиро Ученик (149), на голосовании 1 год назад

Анализ стихотворения Лермонтов «Сосед»

Кто б ни был ты, печальный мой сосед,
Люблю тебя, как друга юных лет,
Тебя, товарищ мой случайный,
Хотя судьбы коварною игрой
Навеки мы разлучены с тобой
Стеной теперь – а после тайной.
Когда зари румяный полусвет
В окно тюрьмы прощальный свой привет
Мне умирая посылает
И, опершись на звучное ружье,
Наш часовой, про старое житье
Мечтая, стоя засыпает,
Тогда, чело склонив к сырой стене,
Я слушаю – и в мрачной тишине
Твои напевы раздаются.
О чем они – не знаю; но тоской
Исполнены, и звуки чередой,
Как слезы, тихо льются, льются…
И лучших лет надежды и любовь
В груди моей всё оживает вновь,
И мысли далеко несутся,
И полон ум желаний и страстей,
И кровь кипит – и слезы из очей,
Как звуки, друг за другом льются.

Анатолий Зинин Гений (79533) 1 год назад

· ОТКУДА ЕСТЬ ПОШЛО СЛОВО· ФАКУЛЬТАТИВ · РАССКАЗЫ ОБ ИЛЛЮСТРАТОРАХ · АРХИВ·ТРИБУНА · СЛОВАРЬ · УЧИМСЯ У УЧЕНИКОВ · ПАНТЕОН · я иду на урок · ПЕРЕЧИТАЕМ ЗАНОВО · ·ШТУДИИ · НОВОЕ В ШКОЛЬНЫХ ПРОГРАММАХ · ШКОЛА В ШКОЛЕ · ГАЛЕРЕЯ · ИНТЕРВЬЮ У КЛАССНОЙ ДОСКИ · ПОЧТОВЫЙЯЩИК · УЧИТЕЛЬ ОБ УЧИТЕЛЕ

Стихотворения «Кавказ», «Сосед», «Пленный рыцарь», «Завещание», включённые в программу по литературе в восьмом классе, идейно близки поэме «Мцыри» и потому к ним надо обязательно обратиться на уроке для более глубокого постижения как самой поэмы, так и лирических произведений последних лет.

Работая над темой, я пользовалась книгой «Читаем, думаем, спорим», авторы-составители которой Г.И. Беленький и О.М. Хромова предлагают, наряду со стихотворением «Сосед» (1837), помещённым в учебнике, проанализировать одноимённое стихотворение, написанное в 1830–1831 годах, а также сопоставить «Желанье» (1832) и «Узник» (1837).

Материалы урока, ход работы над лирическими произведениями в классе с углублённым изучением литературы мне хотелось бы предложить вашему вниманию.

Предварительное задание включало следующие вопросы:

1. Сравните стихотворение «Сосед» (1830–1831) и «Сосед» (1837). Какое настроение их объединяет?
2. Чем по содержанию более позднее стихотворение отличается от раннего?
3. Каким вы увидели лирического героя в этих стихотворениях?
4. Что объединяет его и соседа?
5. Из скольких предложений состоит каждое из стихотворений?
6. К каким художественно-изобразительным средствам обращается поэт?

Задание к стихотворениям «Желанье» (1832) и «Узник» (1837):

1. Чем отличается более позднее стихотворение от раннего?
2. В какой обстановке действует лирический герой? Как это его характеризует?
3. Проследите, как фантастические мечты героя первого стихотворения сменяются зарисовками реального тюремного быта.
4. Почему в стихотворении «Желанье» поэт использует в качестве сказуемого глаголы второго лица, а в «Узнике» обращается к первому?
5. К каким художественно-изобразительным средствам прибегает поэт в этих произведениях?

Анализ любого стихотворения начинается с истории его создания. Иногда понять произведение помогают факты биографии поэта или писателя. Хороший комментарий дан в книге «Читаем, думаем, спорим». Нас интересуют 1837 год (это год, когда Лермонтов начал работать над поэмой «Мцыри», написал стихотворения «Сосед», «Узник») и 1839 год (в этот год поэма «Мцыри» была закончена). Запишем на доске эти две даты и прокомментируем их.

1837 год – поэта посадили под арест в одну из комнат верхнего этажа здания Главного штаба за стихотворение «На смерть поэта». Позже Лермонтов был отправлен прапорщиком в Нижегородский драгунский полк.

1839 год – дуэль поэта с де Барантом, военный суд, содержание под арестом, а затем гауптвахта на Литейном. Совпадение этих дат в жизни и творчестве поэта, конечно, не случайно.

Вглядимся попристальнее в героев лирических произведений М.Ю. Лермонтова этих лет.

Герой стихотворения «Сосед» (1830–1831) очень одинок, ему духовно близок только один человек – его “бедный сосед”, которого он видит “через садик небольшой, между ветвей древесных”. Чем же он близок ему? Он, как и лирический герой, одинок, безразличен к общественному мнению:

Прохожие об нём различно судят,
И все его готовы порицать,
Но их слова соседа не принудят
Лампаду ранее иль позже зажигать.

Присутствие духовно близкого человека наполняет “мятежную душу” лирического героя “таинственной отрадой”, между ним и соседом как будто протянуты незримые нити:

И мнится мне, что мы друг друга понимаем,
Что я и бедный мой сосед,
Под бременем одним страдая, увядаем,
Что мы знакомы с давних лет.

Свою радость от встречи с соседом герой называет “таинственной”, потому что никто не знает об этом, даже сам сосед. Главное в единении двух людей – родство душ, родство мыслей.

Особого пояснения требуют строки:

. его простая келья
Чужда забот и светского веселья,
И этим нравится он мне.

“Келья, – читаем мы в словаре С.И. Ожегова, – отдельная комната монаха в монастыре”. Образ “простой кельи” призван подчеркнуть одиночество соседа, его стремление уйти от мирской каждодневной суеты (“чужда забот”), незатейливых развлечений светского общества (“светского веселья”).

Строки эти написаны совсем юным поэтом, но нет сомнений, что лирический герой «Соседа» близок М.Ю. Лермонтову, что поэт тоже страдал от непонимания и одиночества, считал своё существование “увяданием” (“под бременем одним страдая, увядаем”).

Если какой-либо из этих нюансов учащимися не будет замечен, то можно обратить их внимание на эти нюансы при помощи следующих вопросов:

1. Почему сосед назван “бедным”, а его комната “кельей”?
2. Каков смысл строк: “. прохожие об нём различно судят”?
3. Почему жизнь соседа “чужда забот”?
4. Что можно сказать о лирическом герое?
5. Почему “отрада”, появляющаяся в душе поэта, названа “таинственной”?
6. Как понимаете строки: “Под бременем одним страдая, увядаем, // Что мы знакомы с давних лет”?

Теперь обратимся ко второму стихотворению «Сосед» (1837). В нём, кроме лирического героя и соседа, появляется ещё одно действующее лицо – часовой.

Действие происходит в тюрьме и разделяет наших героев каменная стена, а после – “тайна”. Таким образом, герой не видит соседа, а лишь слышит его тоскливое пение.

Лирический герой не знает ничего о том, кто находится рядом с ним за тюремной стеной, но этот человек ему близок как никто другой:

Люблю тебя, как друга юных лет,
Тебя, товарищ мой случайный.

Определение “бедный” сменяется определением “печальный”, потому что к чувству одиночества и непонимания прибавилось осознание несвободы. Тюремная обстановка усиливает эти ощущения, она угнетает и давит. Отметим детали тюремного быта: сырая стена, мрачная тишина, тоской исполненные звуки, часовой у дверей. Лирический герой чувствует полную безысходность:

. навеки мы разлучены с тобой.

Даже “зари румяной полусвет” со своим прощальным приветом попадает в окно тюрьмы, “умирая”. Два сравнения – “звуки чередой, // Как слёзы, тихо льются, льются”; “слёзы из очей, // Как звуки, друг за другом льются” – в конце третьей и четвёртой строф не только связывают воедино все части стихотворения, но и как бы очерчивают тот жизненный круг, из которого вырваться нашим героям невозможно.

И всё-таки интонация последней строфы меняется, потому что неволя ещё не убила в человеке лучшее: надежду, любовь, желание страстей. Анализируя стихи, можно поставить такие вопросы:

1. В какой обстановке происходит действие?
2. Сколько действующих лиц в стихотворении?
3. Почему сосед назван “печальным”?
4. Что изменилось в отношении героя к своему соседу? Почему он испытывает к этому человеку более глубокие чувства?
5. Как понимаете строки: “. разлучены с тобой // Стеной теперь – а после тайной?”
6. Каким настроением проникнуто стихотворение?
7. Как меняется интонация последней строфы?
8. Какую роль играет анафора в последней строфе?
9. Из скольких предложений состоит стихотворение? В чём особенность предложений?
10. Назовите сравнения. Чем они интересны?
11. Почему слово “льются” повторяется три раза?

В названных стихотворениях много общего: герой и сосед не знают друг друга, хотя их духовная близость несомненна, их роднят взгляды на жизнь. Только бесконечное одиночество, а потом и неволя заставляют почувствовать родство души с тем, кого видишь “чрез садик небольшой”, чьё пение слышишь за тюремной стеной.

В то же время стихотворения различаются некоторыми деталями. Эти параллели можно представить в виде таблицы, ответив на вопросы:

1. Где происходит действие?
2. Сколько героев в каждом стихотворении?
3. Что их разделяет?
4. Какие чувства испытывает лирический герой к своему соседу?
5. Как происходит общение?
6. Какие чувства вызывает общение у лирического героя в каждом случае?

1. Действие происходит на воле.
2. Два героя – лирический герой и сосед.
3. “Чрез садик небольшой,
между ветвей древесных, //
Могу заметить я”.
4. “И этим нравится он мне”.
5. “И только я увижу свет лампады, // Сажусь тотчас у своего окна”.
6. “И в этот миг таинственной отрады // Душа моя мятежная полна”.

1. Действие происходит в тюрьме.
2. Лирический герой, сосед и часовой.
3. “. разлучены с тобой //
Стеной теперь – а после тайной”.
4. “Люблю тебя, как
друга юных лет. ”
5. “. чело склонив к сырой
стене, // Я слушаю. ”
6. “И лучших лет надеждыи любовь, //
В груди моей всё оживает вновь, // И мысли далеко несутся”.

К какому же выводу можно прийти, проделав эту работу? Пространственное расстояние между людьми стало меньше, но тюремная стена – непреодолимая преграда. Она обострила все чувства лирического героя – сильнее становится ощущение одиночества, роднее и ближе человек, поющий тоскливую песню.

Интересен синтаксис стихотворения «Сосед» (1837). В последней строфе использована анафора. Она призвана подчеркнуть, какие чувства охватывают героя одновременно: это и надежды на лучшее в будущем, и любовь, и мечты.

Последние стихи третьей и четвёртой строф придают всему произведению интонационную и логическую завершённость и цельность:

. и звуки чередой, как слёзы, тихо
льются, льются.
. и слёзы из очей, как звуки, друг
за другом льются.

“Звуки. как слёзы” и “слёзы. как звуки. ” Ощущение тоски, которой исполнены звуки, становится ещё пронзительнее от этого сравнения: “слёзы, как звуки”.

Читайте также:  Как болит голова при мигрени - признаки и продолжительность, методы лечения недуга

Повторение слова “льются” передаёт беспрерывность действия, многоточие в конце третьей строфы оставляет впечатление недосказанности, усталости.

В этом стихотворении всего четыре предложения. Два предложения включают в себя по шесть строк, а одно, самое большое, девять. Сложные синтаксические конструкции помогают выразить всю полноту и глубину переживаний лирического героя. Душевная боль захлёстывает его и требует выхода.

Композиция стихотворения, его синтаксис подчинены одной цели – передать всю боль, тоску и стремление на свободу того, кто находится в неволе.

Следующий этап работы – сопоставление стихотворений «Желанье» (1832) и «Узник» (1837). Они начинаются одинаково:

Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.

Кроме начала, их роднит, пожалуй, желание героя обрести свободу. В стихотворении 1832 года дано описание фантазий героя. Его мечты – это не идиллические картины покоя и умиротворения. Это желание жить, а не существовать, испытать всю полноту ощущений: проскакать на коне, проплыть по морю под парусом, “ознакомленным с грозой”, поспорить с “дикой прихотью пучин”. Как же эти мечты характеризуют лирического героя? Перед нами снова мятежная душа, жаждущая бури. Впрочем, это состояние с неменьшей силой выражено во многих стихах Лермонтова.

В «Парусе»: “А он, мятежный, просит бури, // Как будто в бурях есть покой!”

В «К***» (“Не думай, чтоб я был достоин сожаленья. ”):

Как он, ищу забвенья и свободы,
Как он, в ребячестве пылал уж я душой,
Любил закат в горах, пенящиеся воды,
И бурь земных и бурь небесных вой.

. от цели благородной
оторван бурею страстей.

Процитирую для доказательства мысли ещё одну, последнюю строку: “Для чего я не родился // Этой синею волной?” («Для чего я не родился. »)

Обращает на себя внимание повторяющийся глагол “дайте”. Почти все предложения в «Желанье» побудительные. Благодаря глаголам повелительного наклонения стихотворные строки звучат упруго и энергично, слово “дайте” повторяется пять раз и таким образом подчёркивает силу желания свободы лирического героя. С этой же целью Лермонтов использует звуковую анафору, в которой повторяются лишь отдельные созвучия:

Черно глазую девицу,
Черно гривого коня.

В характере героя более всего подчёркивается его стремление к свободе, его желание поспорить с судьбой, бросить ей вызов. Но тема неволи звучит и здесь:

Отворите мне темницу.
.
Дайте раз на жизнь и волю,
Как на чуждую мне долю,
Посмотреть поближе мне.

Анализируя стихотворение, можно предложить следующие вопросы на восприятие:

1. Что собой представляет содержание «Желанья»?
2. Как мечты лирического героя характеризуют его?
3. Найдите повторяющиеся слова. Какова их роль?

Обратимся теперь к стихотворению «Узник». Лирический герой находится в темнице, и черты тюремного быта обозначены более чётко: высокое окно тюрьмы, тяжёлая дверь с замком, “стены голые кругом”, “за дверями // Звучномерными шагами // Ходит в тишине ночной // Безответный часовой”. Снова, как и в стихотворении «Сосед» (1837), появляется часовой. Лирический герой понимает, что его мечты о свободе призрачны:

Черноокая далёко
В пышном тереме своём;
Добрый конь в зелёном поле.

Нет места надежде и фантастической мечте, как в стихотворении «Желанье».

Чувства героя обострены от сознания невозможности сделать что-нибудь, горечь разочарования звучит в каждой строке, в каждом слове.

Если в стихотворении «Желанье» преобладают глаголы второго лица, то в «Узнике» – глаголы первого лица:

Я красавицу младую
Прежде сладко поцелую,
На коня потом вскочу,
В степь, как ветер, улечу.

Поэтому личность лирического героя в «Узнике» обозначена более ярко, он более реален. Переход от фантастических мечтаний к зарисовкам реального тюремного быта – это переход от иллюзий к суровой действительности.

Работу над текстом «Узника» можно провести, поставив дополнительные вопросы:

1. Чем отличается лирический герой «Узника» от своего собрата по несчастью из «Желанья»?
2. Какие строки стихотворения подтверждают неосуществимость мечты героя?
3. С какой целью в «Узнике» автор использует глаголы первого лица?

Для того, чтобы показать, как средства языка помогают добиться большей выразительности, сопоставим ещё раз оба стихотворения:

1. Чем различаются первые строфы «Желанья» и «Узника»?
2. Каковы предложения по цели высказывания в данных стихах?
3. Отыщите сказуемые. Определите их лицо. Какова роль сказуемых?

1. Первая строфа – предложение повествовательное.
2. Все предложения побудительные (побуждают к действию, носят оптимистический характер).
3. Все глаголы во втором лице (я пущуся – всего в одном предложении).

1. Первая строфа – предложение восклицательное.
2. Побудительное предложение всего одно. Все остальные повествуют о несвободе и одиночестве.
3. Преобладают сказуемые, выраженные глаголом первого лица. Подлежащее “я” использовано дважды.

Талант поэта заключается не только в том, что он сумел найти для выражения чувств человека, попавшего в неволю, нужные слова, но и необходимые языковые средства. Строки «Узника» продиктованы более сильным чувством, герой сам повествует о себе и своих переживаниях.

После аналитической работы над текстом стихотворений делаем вывод о том, что в поздних произведениях Лермонтова «Сосед» и «Узник» мотивы неволи, узничества звучат в полную силу. К чувству одиночества, испытываемому героем, прибавляется разочарование, печаль от невозможности обрести свободу. Конечно же, это связано с фактами биографии Лермонтова. Страстное желание свободы отразилось и в поэме «Мцыри», писавшейся в эти годы, в других стихах поэта («Пленный рыцарь», «Соседка»).

Анализ ранних лирических произведений поэта и стихотворений, созданных незадолго до смерти, во многом может подвести ребят к пониманию трагедии жизни и творчества великого русского поэта.

Период творения автора попало как раз на то время, когда было поражение декабристов. Поэтому все это негативно подействовало на стихи Лермонтова.

Из этого бремени он пытается вырваться с помощью литературного творчества. Ему пришлось провести некоторый промежуток времени в заключении, поэтому и появилось это произведение, здесь повествуются истории о тех переживаниях, которые испытал в застенках тюрьмы.

Главная тема произведения – действие словами на человека, на его внутренний мир. Автор, сидя в камере, начинает слышать за стенкой другого арестанта. Он исполняет песнопения, которые часто тоскливые и грустные. И вот у Лермонтова появился друг за стеной. Лермонтов его начинает принимать как давнишнего друга из юности.

Структура произведения имеет четыре столбца. В произведении имеются символы слуховые. Они получаются повторными звуками и сравнительными словами. В цитатах находятся постоянные звуковые системы. Поэтому стихотворение получилось музыкальным. Некоторые композиторы написали музыку к этим словам.

Образы, которые есть в произведении, строго символичны. Тюрьма всегда имеет однообразность и монотонность. Это все угнетает людей. Тишина и темнота навевают атмосферу бездуховного существования. Очень подробно описана обстановка камеры: мрачная тишина, сырые стены, у дверей охрана, и всюду тоска, которую усиливает тишина. И из этого места нельзя никуда убежать.

И звуки напевов, которые доносятся из соседней камеры, дают возможность вспомнить светлые и забытые чувства любви и надежды на лучшее. Душа становится живее, соприкасаясь с музыкой, она возвращается к нормальной жизни. Герой опять готов переживать, а это всегда необходимо его характеру.

Как считает поэт, литература имеет таинственную силу, такую же, что и искусство в общем. И оно должно отвечать нуждам человека в духовном плане. Властью литературы может возвратить человека к жизни, а также может заполнить нишу пустоты в душе. И в этом стихотворении, как раз и было описано такое состояние души, которое начало возвращаться к жизни при таком соседстве за стеной.

Рекомендуется к прочтению:

«Сосед» Михаил Лермонтов

Погаснул день на вышинах небесных,
Звезда вечерняя лиёт свой тихий свет;
Чем занят бедный мой сосед?
Чрез садик небольшой, между ветвей древесных,
Могу заметить я, в его окне
Блестит огонь; его простая келья
Чужда забот и светского веселья,
И этим нравится он мне.
Прохожие об нем различно судят,
И все его готовы порицать,
Но их слова соседа не принудят
Лампаду ранее иль позже зажигать.
И только я увижу свет лампады,
Сажусь тотчас у своего окна,
И в этот миг таинственной отрады
Душа моя мятежная полна.
И мнится мне, что мы друг друга понимаем,
Что я и бедный мой сосед,
Под бременем одним страдая, увядаем,
Что мы знакомы с давных лет.

В 1837 году Михаил Лермонтов, потрясенный гибелью Пушкина и возмущенный тем, как общество отреагировало на столь значительную утрату, написал стихотворение «Смерть поэта». из-за которого был вынужден провести несколько месяцев в тюрьме. Автор обличительного произведения не знал, что ждет его впереди, и не мог предположить, что влиятельные друзья и родственники сделают все возможное, чтобы судебное дело замяли и позволили Лермонтову вернуться в свой полк. Не рассчитывая на столь благополучных исход, поэт мысленно готовился если и не к длительному заключению, то к ссылке. Поэтому очень близко принимал к сердцу то, что происходит в стенах тюрьмы. Очень скоро Лермонтов выяснил, что у него есть сосед, с которым его разделяет глухая стена. Поэт никогда не видел его и не знал имени таинственного узника, но мысленно разделял участь незнакомца, к которому за период своего заключения проникся очень теплыми и дружескими чувствами. После выхода на свободу поэт написал стихотворение «Сосед», в котором рассказал о том, что пережил за время пребывания в тюрьме, и как этот загадочный человек сумел скрасить его одиночество.

Обращаясь к незнакомцу, Лермонтов отмечает, что ему совсем неважно, кто он, потому что его автор воспринимает, «как друга юных лет». Им вряд ли суждено когда-нибудь встретиться, но даже если это и произойдет, то узнать друг друга они вес равно не смогут. Однако это не мешает поэту относиться к своему соседу с уважением и признательностью. Автор подчеркивает, что когда наступает вечер и жизнь в тюрьме замирает, он припадает «к сырой стене» и слышит, как из соседней камеры раздается пение незнакомца». Лермонтов не может разобрать слов, но чувствует, что песни узника «тоской исполнены, и звуки чередой, как слезы, тихо льются, льются…».

Эта непонятная песня настолько созвучна душевному состоянию самого поэта, что вызывает в нем не отчаянье и грусть, а вдохновение. Автор понимает, что в сырой темнице ему посчастливилось встретить единомышленника, который также мечтает о свободе и надеется на то, что настанут лучшие времена. Благодаря его пению в груди у Лермонтова «все оживает вновь, и мысли далеко несутся, и полон ум желаний и страстей». Поэтому автор искренне благодарен своему соседу за моральную поддержку, о которой тот даже не подозревает, заводя по вечерам свою печальную песню, в которой вместо безысходности поэт слышит призыв к действию.

Михаилу Юрьевичу Лермонтову выпало жить после поражения декабристов, в атмосфере отчаяния и уныния, установившегося в России в 30-е годы XIX века. Это тяжелое время наложило на творчество поэта свой негативный отпечаток.

Вырваться из замкнутого круга поэт пытался литературными средствами. Жажда свободы и ее недосягаемость — основной мотив многих стихотворений Лермонтова. Наиболее ярко выражает его образ узника. к которому поэт обращался неоднократно. Среди произведений, посвященных этой теме, наиболее известные: «Узник» (1837), «Сосед» (1837), «Соседка» (1840), «Пленный рыцарь» (1840). Они были впервые опубликованы в 1840 году.

Тремя годами ранее Михаил Юрьевич, глубоко потрясенный смертью Пушкина и реакцией общества на столь серьезную потерю, написал обличительное стихотворение «На смерть поэта». Власть не простила Лермонтову этот гражданский поступок. Вольнодумцу пришлось несколько месяцев провести в тюрьме. Он не рассчитывал уже вернуться в свой полк и готовился к ссылке или длительному заключению. Только благодаря влиятельным родственникам и друзьям судебное дело удалось замять.

Поэт близко к сердцу принимал то, что происходило в стенах тюрьмы. После выхода на свободу, он написал стихотворение «Сосед». в котором рассказал о тех сложных переживаниях, что испытал в царских застенках.

Основная тема стихотворения — живительное воздействие поэтического слова на душу человека. Лирический герой — такой же арестант, как и поэт. Он заключен в одиночную камеру. Душа арестанта испытывает тяжкие страдания от унылого тюремного быта. Во мраке и тишине герой слышит, как за стеной сосед-узник напевает песню, наполненную тоской и грустью. От этих слов душа лирического героя вновь оживает. Ему совсем не важно, кто на самом деле его сосед. Он воспринимает его «как друга юных лет». искренне благодарен незнакомцу за моральную поддержку, о которой тот даже не догадывается.

Интересна структура стихотворения, которое состоит из четырех строф. Строки чередуются следующим образом: первая, вторая, четвертая и пятая написаны пятистопным ямбом с мужскими окончаниями, а третья и шестая — четырехстопным ямбом с женскими. Рифмовка парная, кроме третьей и шестой строк. Они рифмуются между собой — aabccb.

В стихотворении много слуховых образов, что достигается сравнениями и повторениями: «как слезы, тихо льются, льются»«как звуки, друг за другом льются». Однообразие и устойчивость системы звуков отражается и в рифмах. Конечные слова первой и второй строки («сосед»«лет» ) откликаются во второй строфе; рифмы четвертой-пятой строки («игрой»«тобой» ) — в строках 16 и 17; рифмы строк 15 — 18 («раздаются»«несутся» ) в строках 21—24.

В своей статье, посвященной творчеству Лермонтова, литературный критик Белинский отмечал особую «музыкальность» стихотворения: «Здесь поэзия становится музыкою: здесь обстоятельство является, как в опере, только поводом к звукам…». И в этой оценке Белинский не был одинок. В разное время стихотворение «Сосед» было положено на музыку Мясоедовым, Клочковым, Никольским и другими композиторами.

Все образы в стихотворении символичны. Тюремное заключение отображает монотонность и однообразие, безжалостно угнетающее в человеке лучшие чувства; тишина и мрак — атмосферу бездуховного существования. Образ часового. который засыпает стоя, выражает застой однообразной жизни. Описание тюремной обстановки усиливает ощущение безнадежности: мрачная тишина, сырая стена, часовой у дверей, тоской исполненные звуки. Даже «зари румяной полусвет» умирает, попадая в окно тюрьмы. Этот печальный образ как бы замыкает тот круг, из которого героям невозможно вырваться.

В подавленной и угнетенной душе арестанта звуки песни вызывают давно забытые светлые чувства, которые автор именует любовью и надеждами лучших лет. Душа узника от соприкосновения с поэзией на мгновение оживает, возрождается к жизни. Поэт снова способен к высоким переживаниям, которые так необходимы его душе.

В груди моей все оживает вновь,
И мысли далеко несутся,
И полон ум желаний и страстей…

По мнению Лермонтова, поэзия, как и искусство в целом, обладает таинственной силой, отвечающей духовной потребности человека. Сила поэзии не только возвращает к жизни, но и способна противостоять гнетущей пустоте существования.

По материалам ostihe.ru

отцов,
Пятою рабскою поправшие обломки
Игрою счастия обиженных родов!
Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда — всё молчи.
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждет;
Он не доступен звону злата,
И мысли и дела он знает наперед.
Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:
Оно вам не поможет вновь,
И вы не смоете всей вашей черной кровью
Поэта праведную кровь!

Скажи мне, ветка Палестины:
Где ты росла, где ты цвела?
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?

У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?

Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Солима бедные сыны?

И пальма та жива ль поныне?
Всё так же ль манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?

Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы.

Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ты след горючих слез?

Иль, божьей рати лучший воин,
Он был, с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и божеством.

Заботой тайною хранима
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой!

Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, символ святой…
Всё полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.

Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.
Я красавицу младую
Прежде сладко поцелую,
На коня потом вскочу,
В степь, как ветер, улечу.

Но окно тюрьмы высоко,
Дверь тяжелая с замком;
Черноокая далеко,
В пышном тереме своем;
Добрый конь в зеленом поле
Без узды, один, по воле
Скачет весел и игрив,
Хвост по ветру распустив.

Одинок я — нет отрады:
Стены голые кругом,
Тускло светит луч лампады
Умирающим огнем;
Только слышно: за дверями,
Звучномерными шагами,
Ходит в тишине ночной
Безответный часовой.

Кто б ни был ты, печальный мой сосед,
Люблю тебя, как друга юных лет,
Тебя, товарищ мой случайный,
Хотя судьбы коварною игрой
Навеки мы разлучены с тобой
Стеной теперь — а после тайной.

Когда зари румяный полусвет
В окно тюрьмы прощальный свой привет
Мне умирая посылает,
И опершись на звучное ружье,
Наш часовой, про старое житье
Мечтая, стоя засыпает,

Тогда, чело склонив к сырой стене,
Я слушаю — и в мрачной тишине
Твои напевы раздаются.
О чем они — не знаю; но тоской
Исполнены, и звуки чередой,
Как слезы, тихо льются, льются…

И лучших лет надежды и любовь
В груди моей всё оживает вновь,
И мысли далеко несутся,
И полон ум желаний и страстей,
И кровь кипит — и слезы из очей,
Как звуки, друг за другом льются.

«Когда волнуется желтеющая нива…»

Когда волнуется желтеющая нива
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;

Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час

По материалам rulibrary.ru

Добавить комментарий