Главная > Болезни > Закрытая школа и свет взойдет и боль и кровь и смерть придет

Закрытая школа и свет взойдет и боль и кровь и смерть придет

Над дверью здания даже в темноте виднелась вывеска «Клиническая психиатрическая больница № 9». Где-то совсем поблизости раздался звон разбиваемого стекла. Стоящий на крыльце больницы санитар докурил сигарету, щелчком отправил ее в урну, снял капюшон, поправив в ушах наушники, вернулся в больницу.

В окне второго этажа зажегся свет. Мария, подойдя к подоконнику, вынула из рамы кусок разбитого стекла, скинула вниз веревку из связанных простыней, перекинула ноги через подоконник и стала спускаться.

Достигнув земли, Мария неудачно спрыгнула и упала на снег, оглянулась: в двух шагах от нее стоял врач Головенко. Мария тяжело дышала, глядя в его пристальные, неподвижно следящие за каждым ее движением глаза.

– Вершинина, ты меня разочаровала, – насмешливо сказал он. – Для второго побега могла придумать что-то более оригинальное. Даже бомба, и та хитрее, – усмехнулся Головенко, заметив слезы в ее глазах, – два раза в одну воронку не падает.

Он протянул руку, помогая Марии встать, сзади к ним торопились два санитара. Внезапно Мария сделала резкое движение и приставила к горлу Головенко острый узкий осколок стекла.

– Я не вернусь в палату, – с отчаянием в голосе, задыхаясь от волнения, проговорила Мария. – Ни дня здесь больше не останусь.

– Знаешь, убить человека не так просто, – заметил Головенко, полностью владевший собой, несмотря на осколок, приставленный ему к горлу. – Впрочем, попробуй, – вкрадчиво предложил он. – Только учти, что в этом случае ты отсюда не выйдешь никогда. Готова никогда больше не увидеть сына?

Поникшая Мария медленно опустила руку, осколок стекла выпал на землю. Санитары тут же схватили ее и повели в больницу.

В тот же день Володе, пришедшему в больницу навестить ее, Головенко отказал в посещении на основании того, что, во-первых, его приход может расстроить ее и без того шаткие нервы, а во-вторых, право на посещение имеют лишь близкие родственники, а он таковым не является.

Позднее Головенко занялся Марией всерьез:

– У тебя никогда не было сына, – громоздясь над ней, внушал он. – Ты вообще никогда не рожала. Скажи – «у меня нет никакого сына». Громко скажи. И я отпущу тебя домой.

Мария громко и отчетливо повторила за ним:

– Громче, чтобы все слышали, – посоветовал Головенко.

– У меня нет никакого сына! – закричала Мария. – Теперь вы меня отпустите? – с надеждой спросила она.

– Ну куда же ты пойдешь такая? – недоуменно спросил Головенко, разведя руками. – Мне сегодня показали результат экспертизы ДНК, – насмешливо сказал он, вспоминая документы, которые ему показывал Володя в надежде, что это поможет ему освободить Марию из больницы. – Оказывается, сын у тебя есть. А ты утверждаешь, что нет. Да еще и кричишь об этом на всю больницу.

Мария, поняв, что Головенко над ней издевается, резко приподнялась на стуле и плюнула ему в лицо. Через считаные минуты Мария лежала на кушетке в комнате для электрошоковой терапии. В зубы ей вставили резиновую палочку, к голове подключили провода. Головенко включил рубильник на аппарате… по пустынным коридорам больницы разнесся дикий крик Марии.

Двор школы был забит легковыми автомобилями. Повсюду царило оживление: ученики школы «Логос» вернулись с зимних каникул отдохнувшими, бодрыми. Они заносили в школу чемоданы, радостно делились с одноклассниками впечатлениями о своих поездках.

Лишь компании теперь уже бывших друзей было не до веселья. Они даже пропустили приветственную речь Елены, собравшую в библиотеке учеников и преподавателей, чтобы поздравить их с Новым годом и началом новой учебной четверти и произнести напутственную речь.

Макс курил в кабинке туалета, к нему заглянула Лиза, чтобы предупредить его, что весь коридор уже полон дыма, и он, не преминув воспользоваться моментом, втянул Лизу в кабинку. Прижав ее к стенке, он грубовато заключил ее в объятия, собираясь поцеловать, но тут у них обоих сработал сигнал-напоминание в мобильниках.

Впрочем, тот же сигнал раздался и у остальных: у Ромы, Даши, Вики, Андрея… Все они торопливо поспешили по своим комнатам. Макс, помрачнев, выпустил Лизу из кабинки, так и не успев поцеловать. Андрея сигнал застал сидящим с поникшей головой на ступеньках лестницы, мимо него беззаботно сновали счастливые дети.

Даша, сидя на кровати, с грустью посмотрела на вошедших в комнату Вику и Лизу. На коленях у нее лежала небольшая металлическая коробочка. Девочки, направившись к своим тумбочкам, достали каждая точно такую же. Открыли их. Почти одновременно все трое вынули из коробочки ампулу с красной жидкостью и обреченно выпили лекарство.

Мрачные Андрей и Рома в своей комнате также залпом выпили содержимое ампул. Вошедший в комнату Максим, увидев Андрея сидящим на своей кровати, резко заметил:

– По-моему, чья-то пятая точка приземлилась не туда.

Андрей молча встал и демонстративно пересел на свою кровать. Максим подошел к своей тумбочке, достал ампулу и выпил. Подойдя к окну, он припомнил трагические события двухнедельной давности, которые все перевернули с ног на голову, хотя вот-вот, казалось, должно было все наладиться.

Тогда, вернувшись после свидания с матерью из психиатрической больницы обратно в школу, взбешенный Максим прошел прямиком в кабинет своего отца, Лиза едва поспевала за ним. Морозов собирал в коробку документы, стоя спиной к двери, ворвавшийся Максим буквально набросился на него, опрокинул на стол и, вцепившись руками в горло, стал душить.

– Ты вколол мне эту дрянь, сволочь, – вне себя от ярости кричал Максим.

Лиза попыталась оттащить его от Морозова, но силы были неравны.

– Сколько мне осталось? Несколько часов, да? – Максим все сильнее сдавливал пальцы на шее Морозова, так что тот обессиленно прохрипел:

– Ты не умрешь… если дашь мне… сказать…

Макс настороженно прислушался и расцепил пальцы. Морозов закашлялся, сел, потирая шею:

– Умрешь ты, к сожалению, еще очень нескоро, – сказал тогда Морозов. – У меня есть лекарство. Экспериментальное. – Морозов вытащил из ящика стола небольшой контейнер с сухим льдом, достал из него красную ампулу и протянул ее Максиму, объяснив: – Одна ампула – один день твоей беззаботной подростковой жизни. Не лезь, куда не просят, сиди тихо – и будешь исправно получать свою дозу.

– А если я пошлю своего папу-психа куда подальше? – с вызовом спросил Максим.

– Тогда сначала ослепнешь, потом умрешь, – спокойно ответил Морозов. – Но не один…

На этих словах Морозова Лиза закашлялась, прижав руку ко рту, Максим в ужасе взял ее за руку и взглянул на ладонь: на ней была кровь. Растревоженный Максим тогда едва успел дозвониться до ребят, и тем пришлось сойти с автобуса прямо посреди дороги и вернуться в школу, поскольку у всех них на шее оказался след от укола.

С того дня словно черная кошка пробежала между ребятами: они стали меньше общаться друг с другом, а если и перекидывались словами, то, как правило, это были направленные друг на друга колкости. Каждый из них теперь подозревал, что другой и есть предатель, поскольку все их действия становились известны Морозову.

Казалось, весь мир ополчился против них. В тот злополучный день, когда они узнали, что заражены, погиб Виктор. Андрей и Надя, устав ждать его на детской площадке, вернулись в школу. Они вошли в холл и были свидетелями последних секунд его жизни: стоящий на верхней ступеньке лестницы Виктор судорожно вцепился рукой в перила, но покачнулся, ноги его подкосились, он потерял равновесие и скатился с лестницы. Андрей бросился к нему: Виктор лежал без сознания, из уголка рта его текла кровь.

– Помогите! Кто-нибудь! – закричал Андрей, пытаясь нащупать пульс на шее Виктора. В холл вбежали Тамара и Воронцов. Тамара тут же подбежала к Виктору и с исказившимся лицом начала делать ему непрямой массаж сердца:

– «Скорую», быстро! – сказала она Андрею сквозь зубы. – Скажи – нужен реанимобиль. Быстрее.

Через несколько дней после окончания каникул у Даши попала в больницу мама. Даша попыталась сбежать, чтобы увидеться с ней, но бдительный Морозов вернул ее в комнату прямо с порога школы, и, втолкнув в комнату, рыдающую, с рюкзаком за спиной, раздраженно сказал:

– Я, кажется, ясно сказал – из школы ни шагу!

– Пожалуйста, отпустите меня, – умоляюще, сквозь слезы, просила Даша, – я хочу увидеть маму! Пока еще есть время… Я только в больницу и обратно, клянусь вам!

– Я сказал нет! – рявкнул Морозов, вытряхнул из рюкзака Даши вещи на пол и обратился персонально к ней: – Или ты останешься в школе, или больше не получишь никакого лекарства, – угрожающе предупредил он и добавил злорадно: – Простишься с мамой – простишься с жизнью…

Едва он вышел, Даша бросилась собирать вещи обратно в рюкзак, упрямо твердя сквозь зубы:

– Я должна увидеть маму… вернусь завтра днем… никто не заметит…

– Даша, ты просто убьешь себя, – с надрывом сказал Андрей, не выдержав, и преградил ей дорогу. – Как только ты выйдешь за дверь, кто-нибудь тут же доложит Морозову!

Все замерли, хмуро глядя на Андрея.

– Ты это о чем? – наконец спросил Рома.

– О том! – повысил голос Андрей. – Откуда Морозов узнал, что Дашка в больницу собралась? Ясно – кто-то стуканул! И Олег так сказал, один из нас – предатель!

– Андрюх, мы же друзья, – возмутился Макс, – мы же жизнью рисковали, помогали искать твоих родителей!

– Я тоже тебе помогал! – ответил Андрей. – Но это ничего не меняет.

– Фигассе, Андрюх, – изумился Рома, – не ожидал от тебя. Может, тебе комнату поменять? – предложил он ехидно и злобно прищурился. – Не западло жить с предателями?

– Вы что, не понимаете, им только того и надо – чтобы мы все перегрызлись! – громко сказала Лиза, встав между ребятами, желая остановить это безумие, но Даша истерично прервала ее:

– Заткнитесь! Заткнитесь все! Моя мама умирает!

– Даш, – произнесла Вика, пристально глядя на Дашу, и напомнила ей с нажимом: – Мы сами умираем…

– Да плевать мне на вас! – заорала Даша вне себя от горя. – Убирайтесь отсюда! Вон! – крикнула она и вытолкала всех за дверь, отошла от нее, чтобы собрать вещи, и в этот момент услышала звук поворачивающегося в замке ключа: это Андрей, чтобы перестраховаться, закрыл ее на замок.

Даша всю ночь просидела взаперти. Когда взволнованные ребята на следующее утро вошли в комнату, она, все так же в верхней одежде, с опухшим от слез лицом, молча закинула на плечо сумку и направилась к двери.

– Даша! Твоя мама… она… умерла, – сказал Андрей, с трудом подбирая слова, и завершил упавшим голосом: – Сегодня ночью. – Он протянул Даше газету с крупным заголовком некролога на первой странице «Умерла известная актриса» и фотографией Дашиной мамы.

Даша села на свою кровать, закрыла лицо руками, всхлипывая:

– Нет, этого не может быть! Неправда! – она прижала газету к груди, зарыдала в голос: – Мама! Мамочка.

Вика тоже плакала, ребята стояли поникшие, переживая за Дашу.

– Я должна была к ней поехать! Я должна была сказать, что люблю ее! – Даша с ненавистью посмотрела на Андрея. – Теперь я никогда не смогу сделать этого! – Даша вскочила, в истерике начала бить Андрея сумкой: – Все из-за тебя! Из-за тебя! – Сумка выпала из ее рук, Даша несколько раз ударила Андрея кулаками в грудь. – Не подходи ко мне больше никогда! Ненавижу тебя! Ненавижу!

Ребята стояли растерянные. Андрей даже не пытался защищаться, терпеливо снося и ее слова, и слабые, беспомощные удары. С улицы доносились возбужденные голоса детей, игравших после занятий в снежки. По коридору мимо их комнаты пронесся легкий топоток. Все вокруг них жили полноценной беззаботной жизнью. И только ребята чувствовали себя так, словно оказались заперты в клетке.

Денис и Лиля неподвижно пролежали на кроватях в изоляторе под капельницами все каникулы. К их запястьям были прикреплены браслеты с датчиками, от которых тянулись провода к приборам, фиксирующим частоту сердечного ритма и дыхания.

Рядом с ребятами практически неотлучно дежурила Тамара. На второй день после их исчезновения дворник обнаружил детей неподвижно лежащими у ворот школы. С тех пор их периодически навещали то Галина, то Морозов: оба они хотели застать момент, когда ребята придут в сознание. Однако по разным причинам.

– Галина Васильевна, вы ему понадобитесь, когда он очнется, – нахмурилась Тамара, когда Галина в очередной раз пришла навестить Дениса. – А сейчас он ничего не чувствует. Вам нет необходимости здесь сидеть.

– В этой школе происходит много странных вещей. И странных смертей, – жестко сказала Галина и угрожающе предупредила: – Если с Денисом что-нибудь случится… Предупреждаю, мне терять нечего. Просто имейте это в виду.

Тамара не нашла, что ответить на этот вызов. С зашедшим после Галины Морозовым Тамара говорила совсем иначе, строго и деловито отчитываясь.

– Они не приходили в сознание? – первым делом спросил Морозов. – Процесс стирания памяти был прерван, и мы не знаем, на каком этапе, – предупредил он, озабоченно нахмурившись. – Могли сохраниться обрывочные воспоминания.

– Они слишком долго лежат без сознания, – ответила Тамара, занося в карты ход лечения. – Хорошо, если мозговая деятельность вообще восстановится.

– Не восстановится – еще лучше, – спокойно заметил Морозов.

Он вышел из медицинского кабинета, весело насвистывая, в общем довольный таким положением дел. Тамара неприязненно посмотрела ему вслед и с тревогой вернулась к детям проверять показания приборов.

Макс, спускаясь по лестнице после того, как Дашу совместными усилиями ребят удалось немного успокоить, случайно подслушал разговор между Еленой и Морозовым.

– Я буду тут жить, – заявил Морозов. – Комната Виктора меня вполне устроит, – глядя на реакцию Елены, глаза которой тут же вспыхнули негодованием, Морозов пояснил с издевкой: – Как глава Попечительского совета я должен убедиться, что такому психически нестабильному человеку, как ты, можно доверить сто пятьдесят учеников.

– Я – психически нестабильна? – в гневе переспросила Елена.

– Ну а как еще назвать женщину, которая видит сына после смерти? – издевательски выпучив на нее глаза, спросил Морозов.

– Игорек жив, – горячо сказала Елена и добавила убежденно: – Я видела его на руках той женщины, которая была здесь в день отъезда. Рано или поздно полиция ее найдет.

Позднее, улучив момент, когда в холле не было никого из учителей, Макс прокрался в кабинет директора и начал что-то искать в ящиках стола. Он перебрал несколько документов, наконец нашел искомые листы в нижнем ящике и забрал их с собой.

В это время Павел, уже чисто выбритый и приведший себя в порядок, встретился с Князем в лесу, чтобы передать ему фото Славина, а также номер его машины.

– Он уже несколько раз сюда приезжал, – пояснил Павел. – Я его видел в лесу в тот день, когда вытащил Дениса с той девочкой.

– Никто не должен знать, что ты жив, – значительно сказал Князь. – Потерпи. Ждать осталось недолго.

По базе немедленно пробили номер машины. В тот же день Вера с Володей проникли в дом Славина, вслед за ними вошел Князь, прикрывавший их со спины. Алексей Славин сидел в кресле с газетой в руках, к нему подошла Евдокия с чашкой кофе, поставила ее перед мужем на журнальный столик, в гостиную ворвались Вера с Володей, направив на них пистолеты.

– Адольф Меркель, – громко произнесла Вера, – вы обвиняетесь в преступлениях против человечности.

Володя обвел взглядом гостиную, кивнул Вере на полку: там среди прочих стояла фотография, на которой были запечатлены Славины с улыбающейся Тамарой. Вошедший в гостиную Князь сел в кресло напротив Славиных, пристально посмотрел на обоих.

– Ваше время кончилось, – не сдержав пафоса, произнес Князь. – Пришла пора платить по счетам.

– Что вы хотите? – мрачно спросил Славин, подняв на Князя тяжелый взгляд.

– Я не торгуюсь с преступниками, – ответил Князь.

– Если я не могу купить у вас свою жизнь, – пристально глядя на Князя, сказал Славин, – назовите цену за жизнь моей жены.

– Где Риттер Вульф? – спросил Князь, сверля Славина взглядом. – Если вы поможете мне найти его, я обещаю отпустить вашу жену.

Евдокия с тревогой посмотрела на мужа, порываясь что-то сказать, но Славин предупреждающе поднял руку.

– Я понимаю, это трудное решение, – сказал Князь. – У вас есть время подумать. Пять минут, – поднявшись с кресла, он посмотрел на часы и предупредил: – Отсчет пошел, – Князь направился к Володе с Верой, стоявших на пороге гостиной.

В это время за их спинами Славин отпустил руку жены, и она едва заметным движением откинула крышечку своих наручных часов, в крошечном тайнике которых лежали две белые таблетки. Евдокия и Славин взяли по одной, едва заметно кивнули друг другу и проглотили. Когда подоспевшие к ним Князь, Володя и Вера проверили их пульс, оба были уже мертвы.

Ученики младшего класса бегали в лесу неподалеку от школы, играя в снежки. Анна наблюдала за ними. Притаившись за деревьями, тяжело, с надсадными хрипом дыша, кто-то наблюдал за Анной и детьми.

– Ребята! Обед! Все сюда! – Анна похлопала в ладони, привлекая общее внимание. Все кинулись к своим рюкзакам.

– А кто взял мой сухой паек? – возмутилась Алиса.

– Ой! И мой пакет пропал! – Митя оглядывался.

– И у меня ничего нет! – воскликнул Виталик.

Читайте также:  Анализ крови на гемоглобин из вены или из пальца чем отличается

Дети завертели головами: у всех рюкзаки были расстегнуты, сухие пайки из них исчезли. Впрочем, не бесследно: за ближайшим сугробам лежала куча смятых порванных пустых пакетов.

– Это чудище! – испуганно сказал Митя. – Это оно все съело! Вот его следы! – убежденно воскликнул он и указал на овальные следы на снегу, ведущие в лес. Анна попросила детей быстро надеть рюкзаки и повела их в школу, напряженно оглядываясь: несмотря на то что она постаралась успокоить детей, ей и самой было не по себе.

Наблюдая сквозь пыльное стекло, как группа детей, сопровождаемая Анной, которая то и дело тревожно оборачивалась, торопливо возвращается с прогулки, Она нахмурилась и проследила за взглядом учительницы.

От кустов в лес метнулась сгорбленная мешковатая тень. Этого еще не хватало! Сердито поджав губы, Она прищурилась, пытаясь разглядеть, кто так неумело петляет между деревьями, но уродливая фигура уже скрылась вдалеке.

Вернувшись в школу, дети, возбужденно галдя, стали гурьбой подниматься по лестнице. У Анны зазвонил телефон, сняв трубку, она поменялась в лице.

– Можно забирать? – спросила она, помрачнев. – Вы не напомните, как к вам проехать. – при виде проходящего мимо Андрея Анна занервничала, прижимая трубку к уху плечом, записывая на листке бумаги адрес.

– Поздравляю, – злобно кинул Андрей, останавливаясь возле нее, – теперь мы все под вашим контролем.

– Не понимаю, о чем ты, – растерянно отозвалась Анна.

– Прекрасно понимаешь, – с ненавистью глядя на нее, сказал Андрей. – Ты работаешь на «INGRID», а мы с ребятами живем на их лекарстве. И сколько дней мы еще протянем, знает только твой босс, Морозов.

– Я ничего не знала об этом, Андрей, – глядя на него с ужасом, произнесла Анна, – я больше не работаю на них!

– А с кем ты так говорила, что руки тряслись? – спросил Андрей, кивнув на телефон в попытке уличить ее во вранье. – Новое задание получила? И кто у нас теперь жертва? – с сарказмом кинул он и вырвал из рук Анны бумажку с адресом. Прочитав, сделал вывод: – Крематорий? Оптом запасаешься трупами для экспериментов?

– Я должна забрать прах своего брата, – с болью ответила Анна, забирая бумажку. – Он умер. Покончил с собой.

– Оказывается, у твоего брата была совесть, – не в силах совладать с собой даже в такой ситуации, агрессивно кинул Андрей. – У меня тоже есть сестра. Но из-за тебя и твоих хозяев я каждый день боюсь, что вижу ее в последний раз.

Анна расстроенно проводила его взглядом. Убрав бумажку с адресом в карман, она пошла к выходу из школы. Поникшая, обремененная грузом свалившихся на нее обстоятельств, она совсем уже не походила на ту женщину, в которую Андрей когда-то без памяти влюбился. Казалось, сияние навсегда покинуло ее прекрасные глаза. Теперь они смотрели на каждого с затаенной болью и тревогой.

Макс стоял у тумбочки, держа в руках фотографию семьи Андрея и листочки, украденные из кабинета директора, что-то сравнивая, когда в комнату зашел Андрей, озлобленный после разговора у подножия лестницы с Анной.

– Поставь на место! – жестко бросил Андрей.

Макс обернулся, усмехнувшись, вернул фото на тумбочку.

– Спокойно! Без нервов! – предупредил Макс и кинул перед Андреем на стол сложенные листки.

– Что это такое? – недоуменно спросил Андрей.

– Икс-файлы. Штирлиц спер у Мюллера, велел тебе передать. Типа в семейный альбом, – шутливо ответил Макс.

Андрей раздраженно развернул листки и увидел на верхнем из них фоторобот Ирины Исаевой.

– Мама. – пораженно спросил он. – Макс, где ты это взял?

– В кабинете у Елены, в нижнем ящике стола, – на этот раз серьезно ответил Макс.

– «Прошу объявить в розыск женщину, похитившую моего сына, – прочитал Андрей заявление в полицию на втором листке. – 27 декабря 2011 года она с ребенком на руках стояла в главном учебном коридоре школы. Когда я с ней заговорила и потребовала вернуть мне сына, женщина бросилась бежать, выскочила через кухонную дверь и скрылась в лесу»… Получается, мой брат жив! – возбужденно сказал Андрей. Макс, наблюдая за ним, сдержанно улыбался. Андрей перечитал заявление и возбужденно воскликнул: – 27 декабря?! Это был последний учебный день! Значит, мама вместе с Игорем была здесь! Она приезжала за мной и Надей! Но куда она могла пойти?

– Ты никуда не пойдешь… – сказал Макс.

– Даже не думай меня отговаривать! – резко оборвал его Андрей, уже направившись к двери.

– И не собирался, – откликнулся Макс. – Я только хотел сказать, что ты никуда не пойдешь один. Я иду с тобой.

Они пошли в библиотеку, чтобы пройти в подземелье через камин. Однако, приоткрыв дверь, они увидели сидящую за столом в библиотеке Дашу. Она уткнулась лицом в ладони, опершись локтями о стол, переживая из-за смерти мамы.

– Пойдем через лес, – шепнул Макс Андрею, они прикрыли слегка скрипнувшую дверь. Даша встревоженно обернулась, услышав в тишине библиотеки голос Макса.

Друзья шли по лесу, беззаботно переговариваясь. Им удалось выбраться из школы незамеченными. Вдруг за их спиной раздался треск. Они тут же спрятались за дерево, погасив фонарики. Макс поднял с земли ветку, собираясь дать отпор неизвестному. По поскрипывающему снегу Макс догадался, что их преследователь подошел совсем близко, и выскочил из-за дерева, угрожающе вскинув тяжелую ветку над головой. По лесу пронесся испуганный девичий визг.

– Это я! Это я! – закричала Даша, заслоняясь от палки.

– Что ты тут делаешь? – с подозрением спросил Андрей.

– А вы? – возмутилась Даша. – Что вы опять задумали?

Андрей, решившись, рассказал ей, что в последний день перед каникулами в школу, видимо, приезжала его мама с Игорьком, а потом убежала в лес. И что они хотят ее найти.

– Хочешь найти маму? – медленно, с желчью спросила Даша. – Конечно, твоя мама важнее, чем моя. Ради нее можно рискнуть жизнью. И своей, и нашими, – развернувшись, Даша пошла обратно в школу. Андрей догнал ее, схватил за руку, но она тут же вырвала ее.

– Ты что, будешь ненавидеть меня всю оставшуюся жизнь? – с горечью спросил Андрей.

– Я всего лишь хотела попрощаться с единственным близким мне человеком! – с болью ответила Даша.

– У тебя есть близкий человек, – сказал Андрей, подойдя к ней близко. – И всегда будет, что бы ни случилось. Это я.

Даша смотрела на Андрея глазами, полными слез, затем кинулась ему на шею, и они поцеловались долгим поцелуем, не в силах оторваться друг от друга, словно после долгой разлуки.

В это время в школе Лиза откинула покрывало на своей постели, собираясь лечь спать, но ее внимание привлекло что-то за окном. Вика хмуро листала журнал и напряженно вскинула голову на Лизино изумленное восклицание:

Вика встала, подошла к окну, отодвинула занавески: комнату заполнил белый свет, льющийся из леса.

– Когда над лесом свет взойдет… – пораженно произнесла Вика.

– И боль, и кровь, и смерть придет… – завороженно проговорил Максим, стоя в лесу, глядя на поднимающийся до небес столб яркого света. Он озарял лица ребят мертвенным белым сиянием, отчего они казались полупрозрачными, словно у призраков.

По материалам litresp.ru

Сказав те тёмные слова
Разбудили дьявола
Максима он закалдавал
И Лизу блиска не пускал
Показать полностью…
Но сквось защиту тёмных сил
Господь дорогу ей пробил
Она бежала к тёмной клетке

Искала ключ
там плачут детки
Они не в чём не виноваты а виноваты лишь слова

Когда над лесом свет
Взойдёт и боль,и кровь,и смерть придёт.

ВНИМАНИЕ
Розыгрыш 10 бесплатных билетов на выставку — продажу
1 место — 3 билета
2 место — 2 билета
3-7 место — 1 билет Показать полностью…
Условия: сделать репост этой записи https://vk.com/koschkitambov?w=wall-121378371_987
и состоять в группе https://vk.com/koschkitambov

Розыгрыш состоится 10 ноября !

11-12 ноября в ДК “Юбилейный” площадь Льва Толстого, 4а
пройдет выставка — продажа щенят и котят.

Вы хотите подарить детям — море эмоций? Ждем Вас!!

Вам нужно продать щенка или котенка? ЗВОНИТЕ. 8-915-675-74-45

Вы хотите полюбоваться прекрасным? Приходите.

Что бы быть в курсе событий запишитесь на мероприятие https://vk.com/event155283029
Стоимость: детям до 7 лет бесплатно,100 рублей (детский), 150 рублей (студенты, пенсионеры), 200 рублей (взрослый)

По материалам vk.com

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Можно Татьяну. — Галина Васильевна затаила дыхание. Она, пережившая и повидавшее многое и, казалось бы, навсегда заковавшая себя в непробиваемый панцирь, робела, набирая этот номер. Она знала его наизусть, но решалась набрать так редко…

— А кто ее спрашивает? — подозрительно откликнулся в трубке мужской голос.

В этот момент в комнату вошла Маша Вершинина с большой стопкой глаженого белья в руках. Увидев, что непосредственная начальница говорит по телефону, уборщица кивнула, словно прося не отвлекаться, и принялась укладывать белье в шкаф.

Галина Васильевна выслушала ответ и тихо перевела дух, стараясь, чтобы Маша не поняла, что в трубке уже давно звучат гудки отбоя.

— Танечка, как твои дела. — преувеличенно бодро заговорила она, создавая видимость нормальной беседы.

Отношения с дочерью являлись слишком болезненной тайной, и делиться ею с кем-либо, даже с Машей, было совершенно невозможно.

А на следующий день, после занятий, обнаружилось, что банка с глазами, которую спрятали в комнате мальчиков, под кроватью Темы, исчезла.

Выходит, за ними следили, их вещи обыскивали. А значит, происходящее уже никак не счесть забавой, увлекательной игрой в расследование. Все ребята как-то вдруг почувствовали себя на крючке.

— Может, пора линять? Ну, совсем, с концами? Тут становится как-то… — Ромыч поежился, наглядно демонстрируя, как стремно здесь становится.

— Вам легко, — покачал головой Андрей. Он стоял посреди комнаты, словно отделенный от ребят, сгрудившихся у Темкиной кровати. — Вас предки, если что, заберут, а нам с сестрой тут жить.

— И что же предлагаешь? — спросил Максим.

— Надо разобраться, что здесь происходит. Не хочу, чтобы с Надей что-то случилось.

— Да ладно. Нам в первый раз по носу щелкнули, а во второй, может, что посерьезней сделают! — испуганно оглядываясь, предположил Тема. — Что, если в следующий раз за нашими глазами придут?

— Да вы просто трусы! — Даша встала рядом с Андреем и гневно посмотрела на друзей. — Думаете только о себе! Савельич нам доверился, ждет помощи, а вы при первом признаке опасности как тараканы по щелям попрятались! Трусы! Жалкие трусы! Кстати, знаете, отступать некуда — я написала этому Птицыну!

Старые плакаты с изображением пионерской символики, коробки со сломанными куклами, смотрящими бессмысленными голубыми глазами, и паутина… паутина — столько, что складывалось ощущение, будто ее тут специально разводят и культивируют. Андрею казалось, что он попал на кладбище забытых вещей, и сам он — тоже вещь, такая же забытая и ненужная.

Расчихавшись от пыли, он решил подняться на крышу, постоял, жадно глотая морозный воздух… Он не знал, сколько прошло времени, но вдруг услышал чьи-то быстрые шаги. Сердце замерло, а затем застучало с удвоенной силой. Подхватив обломок кирпича, Андрей встал за трубой, поклявшись себе, что будет сражаться до последнего — хотя бы ради Наденьки.

Внизу, на чердаке, что-то загремело, зашуршало, затем тот, кто был внизу, видимо, заметив распахнутую дверь на крышу, последовал сюда за Андреем. Парень напрягся и поднял руку, готовый к нанесению удара. Шаги зазвучали совсем близко, словно преследователь знал, куда ему идти. И вдруг оборвались, послышался сдавленный вскрик, шуршание… Кто-то, поскользнувшись, упал и покатился к краю крыши.

Медлить далее Авдеев уже не мог. Выскочив из своего укрытия, он кинулся на помощь попавшему в беду человеку. Тот висел, уцепившись руками за край крыши, и Андрей с удивлением узнал в несчастном Макса Морозова.

— Держись! — Авдеев лег на крышу и, схватив парня за запястья, изо всех сил потянул на себя.

Тянуть было тяжело. Несколько раз Андрею казалось, что он не выдержит, но вот Максим уже наполовину показался над крышей. Ухватив его за ремень джинсов, Авдеев вложил все силы в последний рывок… И — о счастье! — вытянул Морозова.

Некоторое время оба без сил лежали рядом.

— Твою-то мать! Чуть не фиганулся! — сипло пробормотал Макс. — Разбился бы всмятку.

— Да уж… — хмыкнул Андрей. — А что ты вообще здесь делаешь?

— Хотел осмотреться… — Макс сел и недоверчиво посмотрел на Авдеева. — А ты сам-то?

— Я? — Андрей пожал плечами. — Так, спасаю одного придурка. Ты что, забыл, что я типа «Скорой помощи» — всех спасаю? Кстати, может, пойдем отсюда?

Они уже собирались покинуть крышу, когда Авдеев заметил, что металлический лист, которым была обшита дверь, в одном месте немного отходит, а в щели белеет нечто странное.

— Смотри, тут тайник какой-то, — он отогнул жестяной лист и вытащил сверток, туго завернутый в рваный полиэтиленовый пакет, перевязанный ветхой бечевкой.

— По ходу, точно! Посмотрим, что там? — Макс достал из кармана складной нож, вскрыл упаковку, и перед ребятами предстал старый альбом для рисования.

Уже на чердаке, при свете лампочки, парни принялись изучать странную находку. На обложке альбома стояла надпись: «Игорь Исаев, 1979». Это имя было на столбе и в статье Птицына.

Далее в альбоме шли листы с хорошо выполненными карандашными рисунками. Ворота школы, крылатый волк с задними ногами, как у орла, двухголовый заяц…

— Мы видели такого на кладбище! — вспомнил Макс, внимательно разглядывая наброски. — А вот посмотри, это странное сооружение — колодец, он тут в лесу, совсем неподалеку. Этот Игорь, по ходу, неплохо рисовал.

На следующем листе действительно был изображен колодец. Рисунок сопровождался странной надписью: «Дверь».

— Почему здесь написано «дверь»? — удивился Андрей.

— А почему у волчары крылья и ноги петушиные? Да бред все это!

— Не похоже. Игорь спрятал здесь этот альбом и в этом же году пропал без вести. Это не может быть простым совпадением! Понимаешь? — Андрей задумчиво перелистнул страницу, и ребятам открылся следующий рисунок: на фоне мрачного леса поднимался к небу столб света. Внизу листа была надпись: «Когда над лесом свет взойдет — и боль, и кровь, и смерть придет».

— Маша, — Виктор Николаевич остановил ее в коридоре и улыбнулся немного неуверенно, от чего на щеках его возникли милые ямочки. — Можно с вами посоветоваться?

— Да, конечно. Что, прямо здесь? — она обвела руками узкий коридор.

— Нет, зайдите на минутку ко мне в кабинет.

Она вошла, села на предложенный стул.

Поляков остановился перед ней, в растерянности ероша свои темные волосы.

— Понимаешь, какая незадача… У Галины Васильевны завтра день рождения, а я до сих пор никак не могу придумать для нее подарок. Хотелось бы чего-то особенного…

Маша задумалась, искоса поглядывая на директора.

— Кажется, знаю! — обрадовалась она. — Галина Васильевна проводит в школе так много времени, что почти не бывает дома. Она говорила дочери по телефону, что никак не может вырваться из-за обилия работы. А ведь, кроме дочери, у нее, кажется, есть внуки. Думаю, лучшим подарком для нее станет отпуск, чтобы она смогла встретить день рождения с семьей.

— И точно! — Виктор обрадовался так искренне, что Маша тоже улыбнулась. Несмотря на свое руководящее положение, он казался мальчишкой. — Так и сделаем!

Галина Васильевна приняла подарок несколько странно.

— А как же без меня… — робко начала она.

— Справимся, Галина Васильевна, — заверил ее Поляков. — Конечно, с трудом, но недельку Машенька за вас поработает, так что поезжайте, даже не думайте.

Пришлось ей собирать чемодан и идти на остановку автобуса.

А тем временем Андрей и Даша Старкова отправились в лес, чтобы получше осмотреть колодец, названный в альбоме пропавшего Игоря Исаева дверью.

День уже клонился к закату, однако до темноты оставался еще час-два. Поэтому ребята решили не терять зря времени.

Расчистив на ободе колодца снег, Авдеев хорошенько закрепил веревку.

— Подержи фонарь — посветишь мне, — сказала Даша, забравшись на край колодца.

— Эй! Что ты делаешь? — испугался Андрей. — Это я должен полезть туда!

— Я легче. Вдруг веревка оборвется… или случится что-то непредвиденное. Я тебя не вытащу, — Даша уже спускалась вниз, и Андрей, глядящий на ее стройную ловкую фигурку, думал, что еще никогда не встречал такой смелой и удивительной девушки.

Воды в колодце оказалось ровно по щиколотку. Пахло сыростью и плесенью. Стенки были склизкими и очень противными, но хуже всего то, что в темноте, царящей на дне, нереально было разглядеть хоть что-нибудь.

— Спусти мне фонарь, пожалуйста, — попросила Старкова, но Андрей вместо того спустился в колодец сам.

Глупые люди сидели в ловушке. Интересно, почему их все время тянет туда, где опасно. Они просто не находят себе покоя, пока не влезут в очередное смертельно опасное приключение.

— Крооовь! — прорычал Он, ощущая на губах ее солоноватый привкус.

— Кровь! Кровь! Кровь! — жадно повторили деревья. Самые высокие из них с любопытством смотрели в старый колодец, где сидели двое, еще не подозревавшие, что попали в смертельную ловушку.

Два кирпича вызывали явные подозрения.

— Похоже, здесь был ход, но его недавно заложили камнями… — задумчиво сказал Андрей, и в этот момент свет над ними померк, загороженный чьей-то тенью, сброшенная веревка с громким всхлипом бухнулась в воду под ногами, а сверху донесся отчетливый звук захлопнувшейся крышки люка. Вот и все. Они попали в западню!

Читайте также:  Лечение плеврита легких: лекарства, таблетки и антибиотики, дыхательная гимнастика,

Макс выругался. Дверь распахнулась так резко, что он от неожиданности промазал по клавише и пропустил очередной удар от компьютерного монстра.

— Нет его! Видишь, что нет, — буркнул парень, даже не взглянув на Наденьку, застывшую на пороге комнаты с плюшевым мишкой в руках.

— Он что, уехал на волшебный остров? — проговорила девочка дрожащим голосом, нос подозрительно чесался, а в глазах застыли слезы.

— Насчет острова не знаем, но всем малявкам давно пора спать, — заявил Максим, еще пытаясь спасти положение в игре.

— Никто не знает, где Дашка? Нигде не могу ее найти, — с ходу прокричала влетевшая в комнату Вика.

Ромка ткнул друга в бок локтем.

— Похоже, тоже на волшебном острове, — предположил Темка, — наверное…

Но выстроить дальнейшие предположения он не смог, наткнувшись на взгляд Максима.

— Пойду проветрюсь, — буркнул Макс, доставая из шкафа теплую куртку.

Маленький чемоданчик на колесиках — с ним Надя приехала в «Логос» — стоял готовым.

— Ну все, — выдохнула девочка. — Давай обнимемся на прощание!

Алисе было так страшно, что ей хотелось плакать. Она топталась в комнате, не представляя, как бы удержать подругу.

— А вдруг Андрюша не на волшебном острове? Давай позвоним ему! — предложила она, грызя кончик косички.

— Он никогда-преникогда не покинул бы меня просто так! — Надя серьезно, как взрослая, покачала головой. — Он обещал. А теперь пропал. Значит, Андрюша на волшебном острове. И звонить туда не получится, там роуминга нет.

— А как ты туда поедешь? — задала Алиса новый вопрос. — Автобусов по ночам не бывает!

Надя растерялась — но лишь немного. Она не сомневалась, что так или иначе все сложится именно так, как надо, и если она решила, сам мир расстелет ей под ноги дорогу.

— А кто бывает? — уточнила она, хмурясь.

— Ну, такси… Это такая машина. Она остановится, а ты скажешь — мне на волшебный остров.

— Хорошо, поеду на такси, — согласилась Надя и протянула руки к Алисе, которая на миг прижалась к подруге.

— Пиши мне оттуда, хорошо? И не забывай меня! — девочка едва не плакала, но Надя решительно выдвинула ручку чемоданчика и потащила багаж к двери.

Мир действительно словно шел навстречу Наде, ей удалось проскользнуть мимо учителей и выйти на заснеженную дорогу.

Уже стемнело. Густой лес стоял стеной, молчаливый и грозный. Хмурое беззвездное небо с удивлением смотрело на маленькую девочку в смешной вязаной шапочке с помпоном, одиноко бредущую по дороге. Если Наденьке и было страшно, то совсем чуть-чуть. Оставаться без мамы, папы и Андрюши не имело никакого смысла, уж лучше попасться в лапы лесному чудищу.

И тут над лесом вдруг поднялся столб света.

Он сиял посреди сплошной темноты торжествующе и грозно. Отблеск этого света упал на лицо застывшей от ужаса маленькой девочки, озарил сидевшую на остановке Галину Васильевну, заставил директора «Логоса» Виктора Николаевича бросить на столе просматриваемые счета и в изнеможении прижаться лбом к стеклу.

Увидел его и Максим Морозов, как раз поднявшийся на крышу в поисках Даши и Андрея.

— «Когда над лесом свет взойдет — и боль, и кровь, и смерть придет», — прошептал невольно Макс, чувствуя, как холодеют губы, как стынет в венах кровь. Неужели все это — правда. Но что же ждет их? Что это за загадка или, вернее, смертельная западня?!

Притормозившая возле Нади машина показалась девочке оплотом спокойствия и стабильности.

— Вы такси? — спросила она, адресуясь скорее к затянутой в перчатку руке мужчины — лица его девочка не видела.

— Вы отвезете меня на волшебный остров?

— Садись, — дверца открылась, и Наденька, счастливо вздохнув, уселась в машину. Вот и удалось избежать встречи с лесным чудовищем.

— Никто не знает, что мы здесь, и никто нам не поможет! — Даша была на грани истерики и крупно дрожала — и от страха, и от холода.

— Прости, — Андрей снял с себя куртку, бережно, как когда-то Надю, закутал в нее девушку. — Это я виноват. Не надо было ввязываться, да еще тебя тащить…

— Нет, ты не тащил! — Даша попыталась улыбнуться, и Андрей обнял ее, прижимая к себе, согревая теплом собственного тела. — Знаешь… ты мне сразу понравился. С первого взгляда…

— Да? — он осторожно вытер горячей ладонью слезы с ее щек.

— Да, — девушка кивнула. — Я видела, как ты успокаивал сестру, когда ей было страшно. Вы смотрелись так трогательно… Жалко Надю. Без тебя ей будет очень плохо.

— Погоди! — Андрей покачал головой. — Еще не все кончено. Нас еще могут найти… Знаешь, Даша, ты мне тоже очень-очень нравишься…

Их губы встретились — сначала неуверенно и робко, затем поцелуй превратился в настоящий, глубокий, от которого захватывает дыхание и улетает куда-то сердце. От таких поцелуев забываешь обо всем на свете, даже о близости смерти, холодной тенью застывшей за их плечами.

И в этот момент небо над головой вдруг просветлело. Кто-то убрал крышку с люка.

— Эй! Мы здесь! Помогите! — во всю мощь легких закричал Андрей.

Над колодцем навис чей-то силуэт и… исчез. Снова тишина.

— Помогите! — хором закричали они с Дашей.

Еще долгую, словно вечность, минуту ничего не происходило, а затем сверху опустилась веревка.

— Ты первая! — Андрей помог Даше, а уже затем поднялся сам и наконец увидел лицо спасшего их человека.

Это лицо со старым шрамом на щеке пыталось сохранять презрительно-отстраненное выражение, но где-то в глубине глаз таилась такая боль, что Андрею стало не по себе.

— Макс, — он протянул руку, собираясь положить ее на плечо бывшему врагу, с которым на этот момент его и так связывали весьма странные отношения, но Морозов отпрянул.

— Считай, мы в расчете, — процедил он сквозь зубы.

Глава 10. Кровь и непролитые слезы

Из душевых для мальчиков раздавался такой грохот, будто кто-то собирался разрушить всю школу и вот сейчас планомерно реализовывал свою светлую мечту.

Да что это такое! Грохот прекратился, когда Маша была уже у двери, и послышался то ли рык, то ли стон. Может, внутри заперто животное?

Вершинина осторожно приоткрыла дверь и застыла, словно получив удар под дых. На полу, скорчившись под одной из раковин, сидел Максим, а с его разбитых пальцев капала на свежевымытый кафельный пол кровь.

— Максим! — негромко окликнула она.

Парень, насколько мог, отвернулся, еще сильнее сжимаясь в комок, отер с лица слезы, оставляя на щеках кровавые полоски, похожие на те, что рисуют индейцы, вышедшие на тропу войны.

— Что надо? Вали отсюда! — голос сорванный, хриплый.

— Ты только скажи… — Она нагнулась над ним, мечтая принять на себя любую самую страшную боль.

— Оглохла? Я сказал, отвали! — он резко вскочил и, схватив Машу за горло, припер ее к прозрачной стене душевой кабинки.

На миг их глаза встретились. В ее глазах — сквозь страх — любовь и боль; в его — только боль и еще мгла. Короткий перехлест взглядов, и его руки разжались.

— Максим, расскажи, что случилось? Я помогу тебе… — Маша умоляюще сжала руки.

— Ты мне поможешь? — Макс произнес это «ты» словно презрительно сплюнул. — Да кто ты вообще такая? Что ты обо мне знаешь?

— Я… — Маша вздохнула. Вот он — шанс раскрыть правду. Но правда, столько лет лежавшая тяжелым камнем на ее сердце, на ее губах, не срывается так, в один момент. Что может быть хуже этого подвешенного состояния? Только то, что сын не захочет иметь с ней ничего общего, если он раз и навсегда отвернется от нее. — Я знаю главное. Ты не такой, как твой отец!

Он, уже уходя, оглянулся. Посмотрел на нее растерянно… Бедный мальчик! Бедный маленький волчонок! Он боится людских рук и не умеет доверять. Сколько же ему пришлось перетерпеть!

На миг, всего лишь на миг Маше показалось, что Максим останется, и тогда она сможет… Но он ушел, и хлопок двери лучше всего доказал ей: сказок не существует.

Сказок не существует. И никаких лесных чудовищ, наверное, нет. Я не пишу вам, дорогие мамочка и папочка. Но, может быть, вы все равно услышите меня.

В этой комнате очень много света. Здесь страшно. Так страшно и больно! Здесь нет ни вас, ни Андрюши. Только я — и люди в белых масках и халатах. Что они делают со мной? Зачем? Больно. И лампа качается, качается… туда-сюда, туда-сюда… А помните, как мы ездили к морю и качались на волнах? Я, кажется, уже не помню. Я все забыла… Туда-сюда, туда-сюда… Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу… или лампу? Не помню.

Виктор взглянул на часы. Почти восемь. Через десять минут Лена ждет его в холле, чтобы поехать в ресторан. Он сам пригласил ее, чтобы отпраздновать это событие… Отпраздновать… Поляков сжал руки. Нет, в любом случае нужно отбросить все сомнения. Они с ней уже давно вместе. Он любит Лену, может быть, не так сильно, как она того заслуживает, но любит. Ради прошлого счастья, ради тепла, которого у него никогда не было, он сумеет создать нормальную счастливую семью… Он сделал Лене предложение, они поженятся, и у них, конечно, родится ребенок, который никогда…

Нет, не стоит думать о прошлом. Лучше занять себя чем-нибудь. Да чем угодно. Виктор мельком взглянул в зеркало — костюм сидит отлично, только воротник новой рубашки, кажется, немного трет. Но это не страшно.

Директор вышел из своей комнаты, прошел на уже опустевшую кухню и зачем-то открыл кран. Полившаяся вода тут же стала собираться в раковине. Вот это да! Стоило отпустить Галину Васильевну, и все тут же пришло в негодность.

Он еще раз с беспокойством посмотрел на часы. Пять минут у него точно есть, и Виктор Николаевич решительно направился к комнате Маши Вершининой.

— Сантехник. — Маша, кажется, растерялась. Скользнула быстрым взглядом по элегантному костюму Виктора и тут же отвела глаза. — Боюсь, придется потревожить Галину Васильевну…

По материалам knizhnik.org

Увидел его и Максим Морозов, как раз поднявшийся на крышу в поисках Даши и Андрея.

— «Когда над лесом свет взойдет — и боль, и кровь, и смерть придет», — прошептал невольно Макс, чувствуя, как холодеют губы, как стынет в венах кровь. Неужели все это — правда. Но что же ждет их? Что это за загадка или, вернее, смертельная западня?!

Притормозившая возле Нади машина показалась девочке оплотом спокойствия и стабильности.

— Вы такси? — спросила она, адресуясь скорее к затянутой в перчатку руке мужчины — лица его девочка не видела.

— Вы отвезете меня на волшебный остров?

— Садись, — дверца открылась, и Наденька, счастливо вздохнув, уселась в машину. Вот и удалось избежать встречи с лесным чудовищем.

— Никто не знает, что мы здесь, и никто нам не поможет! — Даша была на грани истерики и крупно дрожала — и от страха, и от холода.

— Прости, — Андрей снял с себя куртку, бережно, как когда-то Надю, закутал в нее девушку. — Это я виноват. Не надо было ввязываться, да еще тебя тащить…

— Нет, ты не тащил! — Даша попыталась улыбнуться, и Андрей обнял ее, прижимая к себе, согревая теплом собственного тела. — Знаешь… ты мне сразу понравился. С первого взгляда…

— Да? — он осторожно вытер горячей ладонью слезы с ее щек.

— Да, — девушка кивнула. — Я видела, как ты успокаивал сестру, когда ей было страшно. Вы смотрелись так трогательно… Жалко Надю. Без тебя ей будет очень плохо.

— Погоди! — Андрей покачал головой. — Еще не все кончено. Нас еще могут найти… Знаешь, Даша, ты мне тоже очень-очень нравишься…

Их губы встретились — сначала неуверенно и робко, затем поцелуй превратился в настоящий, глубокий, от которого захватывает дыхание и улетает куда-то сердце. От таких поцелуев забываешь обо всем на свете, даже о близости смерти, холодной тенью застывшей за их плечами.

И в этот момент небо над головой вдруг просветлело. Кто-то убрал крышку с люка.

— Эй! Мы здесь! Помогите! — во всю мощь легких закричал Андрей.

Над колодцем навис чей-то силуэт и… исчез. Снова тишина.

— Помогите! — хором закричали они с Дашей.

Еще долгую, словно вечность, минуту ничего не происходило, а затем сверху опустилась веревка.

— Ты первая! — Андрей помог Даше, а уже затем поднялся сам и наконец увидел лицо спасшего их человека.

Это лицо со старым шрамом на щеке пыталось сохранять презрительно-отстраненное выражение, но где-то в глубине глаз таилась такая боль, что Андрею стало не по себе.

— Макс, — он протянул руку, собираясь положить ее на плечо бывшему врагу, с которым на этот момент его и так связывали весьма странные отношения, но Морозов отпрянул.

— Считай, мы в расчете, — процедил он сквозь зубы.

Из душевых для мальчиков раздавался такой грохот, будто кто-то собирался разрушить всю школу и вот сейчас планомерно реализовывал свою светлую мечту.

Да что это такое! Грохот прекратился, когда Маша была уже у двери, и послышался то ли рык, то ли стон. Может, внутри заперто животное?

Вершинина осторожно приоткрыла дверь и застыла, словно получив удар под дых. На полу, скорчившись под одной из раковин, сидел Максим, а с его разбитых пальцев капала на свежевымытый кафельный пол кровь.

— Максим! — негромко окликнула она.

Парень, насколько мог, отвернулся, еще сильнее сжимаясь в комок, отер с лица слезы, оставляя на щеках кровавые полоски, похожие на те, что рисуют индейцы, вышедшие на тропу войны.

— Что надо? Вали отсюда! — голос сорванный, хриплый.

— Ты только скажи… — Она нагнулась над ним, мечтая принять на себя любую самую страшную боль.

— Оглохла? Я сказал, отвали! — он резко вскочил и, схватив Машу за горло, припер ее к прозрачной стене душевой кабинки.

На миг их глаза встретились. В ее глазах — сквозь страх — любовь и боль; в его — только боль и еще мгла. Короткий перехлест взглядов, и его руки разжались.

— Максим, расскажи, что случилось? Я помогу тебе… — Маша умоляюще сжала руки.

— Ты мне поможешь? — Макс произнес это «ты» словно презрительно сплюнул. — Да кто ты вообще такая? Что ты обо мне знаешь?

— Я… — Маша вздохнула. Вот он — шанс раскрыть правду. Но правда, столько лет лежавшая тяжелым камнем на ее сердце, на ее губах, не срывается так, в один момент. Что может быть хуже этого подвешенного состояния? Только то, что сын не захочет иметь с ней ничего общего, если он раз и навсегда отвернется от нее. — Я знаю главное. Ты не такой, как твой отец!

Он, уже уходя, оглянулся. Посмотрел на нее растерянно… Бедный мальчик! Бедный маленький волчонок! Он боится людских рук и не умеет доверять. Сколько же ему пришлось перетерпеть!

На миг, всего лишь на миг Маше показалось, что Максим останется, и тогда она сможет… Но он ушел, и хлопок двери лучше всего доказал ей: сказок не существует.

Сказок не существует. И никаких лесных чудовищ, наверное, нет. Я не пишу вам, дорогие мамочка и папочка. Но, может быть, вы все равно услышите меня.

В этой комнате очень много света. Здесь страшно. Так страшно и больно! Здесь нет ни вас, ни Андрюши. Только я — и люди в белых масках и халатах. Что они делают со мной? Зачем? Больно. И лампа качается, качается… туда-сюда, туда-сюда… А помните, как мы ездили к морю и качались на волнах? Я, кажется, уже не помню. Я все забыла… Туда-сюда, туда-сюда… Уронили мишку на пол, оторвали мишке лапу… или лампу? Не помню.

Виктор взглянул на часы. Почти восемь. Через десять минут Лена ждет его в холле, чтобы поехать в ресторан. Он сам пригласил ее, чтобы отпраздновать это событие… Отпраздновать… Поляков сжал руки. Нет, в любом случае нужно отбросить все сомнения. Они с ней уже давно вместе. Он любит Лену, может быть, не так сильно, как она того заслуживает, но любит. Ради прошлого счастья, ради тепла, которого у него никогда не было, он сумеет создать нормальную счастливую семью… Он сделал Лене предложение, они поженятся, и у них, конечно, родится ребенок, который никогда…

Нет, не стоит думать о прошлом. Лучше занять себя чем-нибудь. Да чем угодно. Виктор мельком взглянул в зеркало — костюм сидит отлично, только воротник новой рубашки, кажется, немного трет. Но это не страшно.

Директор вышел из своей комнаты, прошел на уже опустевшую кухню и зачем-то открыл кран. Полившаяся вода тут же стала собираться в раковине. Вот это да! Стоило отпустить Галину Васильевну, и все тут же пришло в негодность.

Он еще раз с беспокойством посмотрел на часы. Пять минут у него точно есть, и Виктор Николаевич решительно направился к комнате Маши Вершининой.

— Сантехник. — Маша, кажется, растерялась. Скользнула быстрым взглядом по элегантному костюму Виктора и тут же отвела глаза. — Боюсь, придется потревожить Галину Васильевну…

По материалам bookocean.net

Добавить комментарий